Книга Жемчужина среди принцесс, страница 65 – Ева Арк

По тайному соглашению они решили вместе изгнать французов из Италии и восстановить власть семьи Сфорца в Милане. Кроме того, Лев Х признал притязания Карла на Неаполитанское королевство. Таким образом, вскоре чуть ли не вся Италия встала под знамёна Габсбургов. В разгар этой кампании 1 декабря 1521 года Лев Х неожиданно скончался (возможно, от яда). Новым папой избрали кардинала Адриана Утрехтского, бывшего воспитателя императора и его наместника в Испании.

Как раз в это время маршал Лотрек уехал во Францию, чтобы отпраздновать свою свадьбу с Шарлоттой д'Альбре, дочерью графа д'Орваля. Его брат Тома, сеньор Лескён, принял на себя во время его отсутствия управление герцогством Миланским и превзошёл своего брата в поборах и жестокостях. Поэтому неудивительно, что жители восстали, в то время как к ним на помощь поспешил императорский полководец Просперо Колонна.

Узнав об этом, Франциск приказал Лотреку:

— Вы должны немедленно вернуться в Италию и защитить Милан!

Маршал, человек маленького роста, но крепко сбитый, со шрамом на лице, полученным в сражении при Равенне, резко и безапелляционно ответил:

— Простите, сир, но я не покину Францию до тех пор, пока мне не будет предоставлена сумма в четыреста тысяч экю, которая необходима для успешного исхода предстоящей кампании.

Впрочем, Лотрека можно понять: ни его солдаты, ни наёмники не желали сражаться без денег. В конце концов, Франциску вместе с Маргаритой удалось уговорить его вернуться в Италию, пообещав, что скоро он получит требуемую сумму. Однако 27 апреля 1522 года французские войска в Италии были разбиты в битве при Бикоке, в то время как Франческо Сфорца с триумфом под папскими и императорскими знамёнами въехал в Милан. Когда после этого Лотрек явился в Лион, где в то время находился король, Франциск встретил его неприветливо.

— Почему, сир, Вы хмуритесь, глядя на меня? — спросил маршал.

— У меня для этого есть веские основания, — ответил король сухо. — Вы потеряли моё герцогство Миланское.

— Но герцогство потеряно не по моей вине, сир.

— А по чьей?

— Я неоднократно предупреждал Вас о том, что если мне не пришлют денег, армия выйдет из повиновения, ибо солдаты за восемнадцать месяцев не видели ни одного денье.

— Но я ведь послал Вам 400 000 экю.

— Увы, я этих денег не получил.

Король позвал казначея Самблансе и тот заявил, что когда деньги уже были подготовлены к отправке, Луиза Савойская потребовала отдать их ей. Но когда разгневанный Франциск обратился за разъяснениями к матери, та заявила, что ничего не получала. Графиня де Шатобриан так яростно вступилась за своего брата, что король был вынужден простить Лотрека. В результате козлом отпущения стал Самблансе, у которого Луиза организовала кражу своих расписок. В своём дневнике она прямо пишет:

— В 1515, 1516, 1517, 1518, 1519, 1520, 1521, 1522, не имея возможности обеспечить провизию, мы с сыном постоянно обирали финансистов.

В народе же говорили:

— Франция потеряла Милан из-за неприязни герцогини Ангулемской к фаворитке своего сына!

Конечно, Франциск I собирался вернуть Милан, однако его казна была пуста. Тем временем, назревала новая война с Англией. Король же продолжал беззаботно развлекаться, и одевался он всегда роскошно: его одежды были затканы золотом и усыпаны драгоценными камнями в противоположность своей сестре, которая любила больше всего простое чёрное платье. У Франциска ещё не было постоянной резиденции, и хотя Париж уже значился столицей государства, король бывал в нём недолго. В сопровождении своего двора он перекочёвывал из одного города или замка в другой. Марино Джустиниано, венецианский посол, рассказывает, что за четыре года, пока длилась его посольская служба во Франции, двор всегда путешествовал, нигде не останавливаясь более двух раз. Королевские поставщики ехали впереди, и Франциск, если ему было угодно остановиться даже в самой отдалённой и бедной деревушке, находил там привычную роскошь и изысканность. Рыцарские турниры сменялись маскарадами и другими дорогостоящими развлечениями, «подобных которым никогда не было даже у Лукулла», по утверждению Брантома. В деревне ли, городе или посреди леса, где остановился король, всегда накрывали шесть столов для придворных с таким же церемониальным этикетом, как и во дворце Турнель в Париже. Таким образом, деньги были необходимы не только для поддержки всего этого королевского великолепия, но и для покрытия расходов на войну и удовлетворение алчности Луизы Савойской.