Книга Жемчужина среди принцесс, страница 90 – Ева Арк

Эти несколько слов от её любимого сына, который так безоговорочно доверял ей, похоже, вывели герцогиню Ангулемскую из горестного оцепенения. Смягчить ужасы его плена — было её главной целью. Кроме того, Луиза Савойская осознала необходимость немедленных и решительных действий. Тем временем парламент восстал и снова дерзко поставил под сомнение её право на бесконтрольное регентство, а в провинциях вспыхнули беспорядки. Вдохновляемая канцлером Дюпре, чей неустрашимый дух ни разу не дрогнул перед ощущением собственной крайней непопулярности, регентша вышла из своего уединения. Её бесстрашный дух снова воспрянул, и твёрдой рукой она удержала шатающуюся корону Франции.

Первым делом ей нужно было ответить на письмо Франциска. Суть её послания, в написании которого участвовала также Маргарита, такова: «Монсеньор, я не могу придумать лучшего начала для своего письма, чем восхвалить Бога за то, что Ему было угодно сохранить Вашу честь, Вашу жизнь и Ваше здоровье, в чём Вы собственной рукой изволили меня заверить. Эта новость стала для нас таким утешением в нашей скорби, что её невозможно выразить словами; кроме того, Вы сейчас в руках достойного человека (Ланнуа), который так хорошо к Вам относится. Монсеньор, узнав, что Вы намерены смиренно переносить бедствия, которые уготованы Вам Богом, я, со своей стороны, также обещаю перенести этот удар так, как Вы надеетесь и желаете, оказав помощь Вашим маленьким детям и делам королевства, чтобы не стать причиной большего горя для Вас. Я умоляю Бога, монсеньор, оставить Вас под Его святым покровительством, о чём молюсь от всего сердца. Ваша смиреннейшая и добрая мать и подданная, и Ваша смиреннейшая сестра, Луиза, Маргарита».

Разослав приглашения всем оставшимся в живых принцам прибыть на совет в Лион, Луиза Савойская 3 марта 1525 года, через восемь дней после битвы при Павии, также написала императору: «Монсеньор и сын мой, услышав от подателя сего письма о несчастье, случившемся с королём, моим господином и сыном, я вознесла хвалу Богу… за то, что он попал в руки принца, которого я люблю больше всех в христианском мире, будучи уверена, что величие Вашей судьбы не заставит Вас забыть о близком родстве, существующем между нами. Более того, этот факт придаёт мне ещё большую уверенность — это то благо, которое будет повсеместно ощущаться во всём мире, когда вас обоих объединят узы откровенной и верной дружбы. Я смиренно умоляю Вас, монсеньор, поразмыслить над этими словами; а пока распорядитесь, чтобы к королю относились с уважением, которого требуют Ваша честь и его положение. Более того, если Вам будет угодно разрешить мне часто получать известия о его здоровье и благополучии, эта любезность с Вашей стороны обяжет ту, которую Вы называли матерью и которая теперь умоляет Вас проявить братскую привязанность к её сыну, Ваша очень скромная мать Луиза».

Император воспринял известие о пленении Франциска со своим обычным самообладанием. Он беседовал с несколькими придворными, когда к нему стремительно ворвался курьер и, опустившись на колени, вручил Карлу V депешу от трёх военачальников — Ланнуа, Бурбона и Пескары, сообщавших о великой победе, одержанной при Павии. Тогда Карл снял свою шляпу с плюмажем и спокойно сообщил об этом своим придворным, а затем удалился в соседние покои и, преклонив колени перед алтарём, некоторое время продолжал молиться. Впоследствии император запретил все публичные торжества по случаю своей победы, в том числе, фейерверки, звон колоколов и любые другие внешние проявления радости.