Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 112 – Ева Арк

— Когда я диктовала упомянутое завещание ранее, – возразила Елизавета, – моё тело было так измучено болью, что я не знала, что завещала, но на этот раз я посоветуюсь и подумаю об этом.

Фуркево добавил, что он не осмеливался больше давить на королеву по этому вопросу, но посоветовал Екатерине написать своей дочери. Очевидно, что Елизавета не была удовлетворена своим завещанием от 1564 года и намеревалась внести некоторые изменения. Графине де Круа, хранительнице мантий, и Хуану Манрике было приказано провести инвентаризацию её драгоценностей, гардероба и мебели. Оформление же завещания было поручено духовнику Елизаветы, брату Луису де Пачеко, который составил документ в соответствии с переданными ему инструкциями и отдал его на подпись королю и королеве. Публичное подписание документа было отложено до прибытия их величеств в Эль-Боске-де-Сеговию, где должна была произойти коронация Елизаветы. Тем временем при её дворе произошли важные перемены. Графиня де Уренья подала в отставку с поста главной камеристки королевы и её место заняла герцогиня Альба. Причины отставки графини нигде не указаны. Возможно, её вынудил к этому преклонный возраст, из-за которого она неспособна была принимать участие во всех официальных церемониях, положенные тому, кто занимал этот пост, или разногласия, которые всегда существовали между ней и герцогиней Альбой. Надменную и честолюбивую супругу герцога Альбы оскорбляла необходимость уступать место во время придворных церемоний кому-либо. Правда, есть ещё одно предположение, что, поскольку отставка главной камеристки совпала с приказом королевы составить списки её имущества под контролем хранительницы мантий, возможно, король был недоволен тем, как графиня де Уренья справлялась со своими обязанностями. Назначение герцогини Альбы вызвало большое неудовольствие Екатерины Медичи, которое она высказала в письме к Фуркево:

— Мы должны постараться принять ту, которая была назначена на должность, недавно оставленную графиней де Уреньей, со всей возможной любезностью, поскольку власть имущим было угодно выдвинуть её кандидатуру. Однако хочется верить, что это назначение было произведено с полной санкции и согласия королевы, моей дочери.

Принцесса Эболи заняла пост первой почётной дамы, который освободила герцогиня Альба. В начале июня 1566 года король назначил лиц, которые должны были отправиться в Эль-Боске и присутствовать на коронации Елизаветы. И тут герцогиня Альба, которая стояла первой в списке дам, во всей красе показала свой властный характер. Она написала дону Хуану Манрике, чтобы узнать, какое жильё было отведено ей в Эль-Боске. Получив информацию, она заявила, что условия проживания недостойны её. Герцогиня подняла такой шум по поводу своих притязаний, что королева с негодованием попросила мужа разрешить ей обойтись без услуг новой камеристки во время её пребывания в Эль-Боске. Филипп II, из уважения к своей супруге, согласился. Однако, чтобы не оскорбить герцога Альбу, король также вычеркнул из списка принцессу Эболи. Таким образом, самыми важными особами, которые должны были сопровождать королеву, были донна Анна Фазардо, жена дворецкого, очень любимая Елизаветой, маркиза де Сенете, донна Эльвира Каррилья, Клод де Винё, дон Хуан Манрике, приор дон Антонио де Толедо и герцог и герцогиня де Нахара. Король решил, что дон Карлос тоже должен отправиться с Елизаветой в Эль-Боске в сопровождении Руя Гомеса и других членов его семьи. Присутствие его сына в Мадриде, где под почётным надзором содержались фламандские послы, вызывало у Филиппа большое беспокойство. Это решение, возможно, было политическим, но, во всяком случае, оно доказывает, что король не испытывал никаких опасений относительно характера связи, существующей между инфантом и его молодой мачехой.