Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 95 – Ева Арк

23 июня, король был награждён орденом Золотого Руна. Около пяти часов пополудни герцог Альба покинул свое жильё, облачённый в воротник и мантию ордена. Ему предшествовали два пристава и епископы Памплоны и Оруэлы, причём один из этих прелатов был настоятелем ордена. Толпа знати сопровождала герцога в большой зал епископского дворца, где он был принят герцогом де Гизом, великим магистром двора, и герцогом де Лонгвилем, наследственным верховным камергером, который проводил Альбу к Карлу IХ. Вокруг короля стояли вельможи, а за церемонией с галереи наблюдали две королевы. Присягу принёс один из прелатов, затем герцог надел на короля орденскую цепь и помог облачить его в одеяния ордена, которые были из малинового бархата, роскошно окаймлённого золотом. Когда церемония посвящения была завершена, герцог сопроводил Карла на вечерню в соборе. В тот же день король прикоснулся к золотушным больным в третий раз с момента прибытия двора в Байонну.

На следующий день герцог объявил, что миссия испанцев выполнена и что католический король с нетерпением ожидает возвращения своей супруги. Это заявление было воспринято Екатериной с плохо скрытым беспокойством, так как по тону Альбы она догадалась, что тот, как и его царственный господин, был возмущён её политикой веротерпимости по отношению к гугенотам. По наущению королевы-матери Карл IХ возразил:

— Мы пока не может расстаться с нашей дорогой сестрой, которая увидела ещё не все приготовленные для неё зрелища, её отъезд огорчил бы нас, не говоря уже об актёрах.

В свой черёд, Екатерина так настойчиво уговаривала дочь остаться, что молодая королева сообщила Альбе о своём намерении продлить свой визит до 2 июля, добавив:

— Я сама будет нести ответственность за задержку перед королём, своим господином.

Тем временем из Толедо прибыл курьер с письмом от Филиппа, в котором говорилось о браках, так страстно желаемых Екатериной. Католический король намекнул, что они станут возможными, если только французское правительство будет проводить правильную политику в области религии.

Вечером 23 июня Екатерина снова послала за Альбой, чтобы встретиться с ним в покоях королевы, поскольку ей нужно было кое-что сообщить ему. Герцог застал двух королев прогуливающимися по длинной галерее – вероятно, той, которая соединяла апартаменты Елизаветы с епископским дворцом, где жил Карл IХ. Екатерина открыла эти вторые переговоры старой песней:

— Чтобы рассеять подозрения и зависть, которые наша встреча вызвала у всех в королевстве и у иностранных держав, её результатом должна стать договорённость о двух ранее предложенных нами браках.

Затем Екатерина предложила дочери немедленно написать Филиппу и отправить курьера в Испанию, чтобы тот привёз ответ короля. Однако Елизавета возразила:

— Такая мера не будет иметь никакого результата, поскольку я не успею получить ответ Его Величества во время своего пребывания в Байонне.

После чего она и Альба принялись настаивать на том, чтобы Екатерина отправила в отставку канцлера Мишеля де Л’Опиталя, сторонника политики веротерпимости.

— Мадам, – молодая королева, – Вам хорошо известно, что во время правления моего царственного отца и до того, как я отправилась в Испанию, я всегда придерживалась такого мнения о вышеупомянутом канцлере. Теперь я убеждена, что до тех пор, пока он (канцлер) остаётся на том посту, на котором он находится, у Ваших верных подданных будет повод для опасений.