Книга Принцесса-гувернантка, страница 64 – Ева Арк

Самая младшая дочь Филиппа и Хуаны, как известно, родилась уже после смерти отца, и потому была особенно дорога матери, которая стерегла её, как тигрица – Хуана верила, что обожаемый муж разговаривает с ней посредством лепета дочери. Пройти в альков, где спала Екатерина, можно было только через спальню Хуаны, и отобрать её у матери никто не осмеливался. Прислуживали им две женщины, еда была очень простой, обычно хлеб и сыр, да и те оставляли под дверью – Хуана отказывалась есть в чьём-либо присутствии и не разрешала убираться в своей спальне.

За несколько лет до того епископ города Малаги навестил королеву и сообщил, что она стала спокойнее и больше не кричит на служанок:

— Но, за то время пока я был там, она не надевала свежее белье, не причесывалась и не умывалась. Мне сказали, что она спит на полу, ест с тарелки, сидя на полу, и не ходит к мессе.

Кроме того, добавил епископ, она страдает «недержанием мочи».

Когда Карл и Элеонора вместе с несколькими приближёнными, которые знали Хуану вначале её замужества, приблизились к порогу её комнаты, камергер Лаурент Виталь перехватил факел у одного из слуг, чтобы осветить Карлу путь к комнате его матери. Но тот твёрдым движением руки резко отмёл его в сторону:

— Мы не хотим света!

Он и его сестра вошли в комнату и быстро закрыли дверь. Виталь остался снаружи и был вынужден удовлетворить своё любопытство сообщениями из вторых рук, которые исходили от немногих свидетелей. Брат и сестра приблизились к своей матери, которую они не видели много лет – Карл впереди, Элеонора на шаг позади слева, как предписывала субординация. Они трижды поклонились ей, каждый поклон глубже и почтительнее, чем предыдущий, третий до земли. Карл взял руку матери, чтобы поцеловать её, но она быстро отняла её и обняла их обоих.

Карл произнёс немногие слова формального приветствия, которые он, несомненно, приготовил:

— Мадам, мы Ваши верноподданные и послушные дети, счастливы видеть Вас в добром здравии, за что мы благодарим Бога. У нас давно было желание проявить к Вам уважение и почтение, предложить наши услуги и выразить наше повиновение.

Мать смотрела на них, не говоря ни слова, только улыбалась и кивала. Сразу после этого она спросила удивленно:

— Вы действительно мои дети? Вы так выросли за такое короткое время!

Потом она сказала то, что конечно сказала бы любая другая мать:

— Дети, у вас, наверняка, было длинное и утомительное путешествие. Неудивительно, если вы устали. Поскольку уже поздно, ложитесь лучше пораньше спать и отдыхайте до утра.

Молодые люди кивнули, попрощались с ней и откланялись. Визит к матери произвёл такое тягостное впечатление на короля, что он сказал стоявшей у дверей страже:

— Мне кажется, самой нужной и необходимой вещью будет, чтобы никто не мог увидеть Её Величество. Потому что ничего хорошего из этого выйти не может.

Только канцлер Карла, хитрый де Шевре, остался, потому что должен был ещё провести переговоры. Он предложил Хуане полностью уступить старшему сыну власть и правление, чтобы «избавить её от некоторых неприятностей», и добился того, что она подписала приготовленный документ.

Во время первого посещения Тордесильяса Карл и Элеонора также впервые встретили свою младшую сестру Екатерину. «Одинокая, скромная принцесса», как её назвал Виталь, все эти годы делила с матерью её тюрьму. Она жила в маленьком помещении, расположенном позади комнаты Хуаны, где не было даже окна! И никого не видела, кроме своей матери, двух старых служанок и священника. Незадолго до появления брата и сестры, почётному шевалье (оруженосцу) её матери пришла в голову идея проломить стену, чтобы ребёнок, по крайней мере, мог «видеть идущих в церковь, или прохожих, или лошадей, которые пили из корыта». Когда же Екатерина замечала детей, то просила их поиграть с ней. Для того, чтобы они охотно приходили снова, она часто сбрасывала им вниз кусочки серебра.