Книга Весна братьев Медичи, страница 77 – Ева Арк

Его приняли чрезвычайно пышно. В гавани ждали младший сын и внук короля. При виде Федерико Великолепный немного приободрился: ведь они были давно знакомы. На другой день сам Ферранте явился к нему, любезнейшим образом приветствовал и проводил к себе во дворец. Смелый шаг Лоренцо произвёл впечатление на Ферранте, да и в Европе не остался не замеченным.

— Когда же он явился к королю, – утверждает Макиавелли, – то заговорил о положении всей Италии, о стремлениях её государей и народов, о надеждах, которые могло бы возбудить всеобщее замирение, и опасностях продолжения войны; и речь его была такой, что король, выслушав Лоренцо, стал больше дивиться величию его души, ясности ума и мудрости суждений, чем раньше изумлялся тому, как этот человек может один нести бремя забот военного времени. Тут он окружил его еще большим почётом и стал подумывать о том, как бы заручиться дружбой этого человека вместо того, чтобы иметь его врагом.

На самом деле, не всё было так радужно. Хотя Ферранте встретил гостя дружелюбно, но разрыва с папой, который сделал одного из его сыновей кардиналом, он явно не хотел. 20 декабря начались переговоры с четырьмя королевскими советниками, среди которых были могущественный секретарь Антонелло Петруччи и Антонио Чичинелло, специальный уполномоченный по сношениям с Римом. Споры шли жаркие: добиться мира оказалось гораздо сложнее, чем думал Лоренцо, основываясь на сведениях из Милана. Выяснилось, что Феранте вовсе не собирался отдавать укреплённые пункты, занятые им в Тоскане, а также гарантировать безопасность правителям Романьи (Римини, Пезаро и Форли), посылавшим войска в помощь Флоренции. У миланских послов Лоренцо находил деятельную поддержку, но его старые недруги, сиенский представитель Якопо Пикколомини и Диотисальви Нерони, добившийся назначения посланником папы в Неаполе, изощрялись в интригах, поддерживая несговорчивость неаполитанцев.

Ферранте частенько вёл переговоры в своём музее мумий, так как при виде его экспонатов посетители сразу шли на уступки. С большой долей вероятности, Лоренцо не удалось избежать посещения этого ужасного места. Тем не менее, король не сумел его запугать. Один из приставленных к Великолепному чиновников докладывал, что Лоренцо всегда выглядит «хладнокровным, уверенным в себе и весёлым», но по ночам он нередко впадал в самую мрачную хандру. Стихи Медичи отражают эту противоположность света и тьмы в его характере:

Утром ярок яблок сочных цвет,

Ну а после, в час закатный, сходит он на нет.

Эти контрасты фигурируют в самых различных описаниях Лоренцо. По словам Макиавелли, «наблюдать его то в моменты скорби, то в моменты радости означало видеть в нём две ипостаси, связанные невидимыми нитями».

Переговоры длились три месяца. Противники Медичи во Флоренции, присмиревшие после подавления заговора Пацци, решили этим воспользоваться. Они сплотились вокруг Джироламо Морелли, бывшего посла в Милане, а ныне члена военного Комитета десяти, который начал резко критиковать политику Великолепного.

— Действуя таким способом, они распространяли слух, что если король подольше удержит Лоренцо в Неаполе, во Флоренции произойдёт переворот, – утверждал Макиавелли.

В свой черёд, сторонники Лоренцо, в панике от растущего сопротивления, просили его вернуться как можно скорее. Но ускорить ход переговоров не было никакой возможности. Всякий раз они спотыкались на вопросе о возвращении флорентийских городов. Король Ферранте известил папу Сикста о твёрдой позиции Лоренцо по этим вопросам. Сначала папа, под влиянием Джироламо Риарио, впал в гнев и потребовал, чтобы соглашение по этим статьям не подписывалось, пока Медичи сам не явится в Рим. Но потом, остыв, Сикст IV в начале января 1480 года согласился на то, чтобы Ферранте сам решил вопрос о крепостях, но потребовал, чтобы недавно занятые города вокруг Имолы отошли к Джироламо Риарио. По отношению к Флоренции он тоже смягчился: хотя от Лоренцо по-прежнему ждали публичного покаяния, от Синьории уже не требовали его изгнания.