Книга Весна братьев Медичи, страница 9 – Ева Арк

— Вот переедет жить к мужу, тогда и пусть делает что хочет!

Без облагораживающего влияния Наннины нравственность в «чисто мужской» компании Лоренцо быстро упала. Во время бесшабашных гуляний и конных поездок по землям цветущей Тосканы Лоренцо с приятелями вдоволь наслаждался любовью сельских красавиц. Эти свои «сближения» с народом Лоренцо отразил в своей первой поэме «Ненча из Барберино» о любви пастуха к пастушке:

— Ну что, Ненчьоцца, хочешь порезвиться?

С тобой пойдём в ближайший мы ивняк.

— Охотно, только слишком – не пытайся,

Чтоб худо мне не сделалось никак.

— Ну, полно, Ненча, ты не сомневайся:

С любовью понесу, а коли – бряк,

То не обижу Ненчу дорогую:

И языком поднять тебя смогу я.

Наннина, Ненча – нет ли здесь связи? Переросла ли нежная дружба Лоренцо и Наннины в любовь? Возможно. Кто виноват, что некрасивый, но чертовски обаятельный наследник Медичи не встретил в юности более красивой и умной девушки, чем его родная сестра?

Напрасно мать и воспитатель Джентиле Бекки уговаривали Лоренцо угомониться. Он только отмахивался: ведь его дед и отец тоже не были образцом добродетели. Всё решила одна встреча.

— Любил он молодую даму из семьи Донати редкой красоты, высочайшей добродетели, и рода знатнейшего, – писал Никколо Валори, первый биограф Великолепного, – в честь которой Лоренцо не только слагал изящнейшие стихи на тосканском языке, но также устраивал великолепные на удивление зрелища, среди которых был турнир.

Однако ещё до турнира семья Медичи устроила празднество, посвящённое трём восточным царям – волхвам (которым звезда указала на рождение Христа), чтобы, по утверждению Макиавелли, «занять народ, заполнить чем-нибудь его ум и отвлечь от мыслей о положении государства». В этом, правда, не было ничего необычного, так как каждый год на этот праздник по улицам Флоренции проходил кортеж в восточных нарядах. Затем начиналось «священное представление», устройством которого занималось Братство Трёх Волхвов – благочестивое общество во главе с Козимо. Не зря на стенах домашней капеллы Медичи Беноццо Гоццоли изобразил шествие волхвов, где можно видеть портреты не только членов семьи Медичи, но также их родственникрв, друзей и союзников. После смерти Козимо должность главы братства занял его сын Пьеро. В честь чего «представление это обставили с такой пышностью и великолепием, что в течение нескольких месяцев весь город был занят подготовкой к празднеству и самим празднеством».

А весной 1465 года, когда шестнадцатилетний Лоренцо присутствовал на обручении одного из членов бригады Браччо Мартелли и Констанцы Пацци, он встретил восемнадцатилетнюю Лукрецию Донати, которую знал с детства. Увидев девушку, Лоренцо обомлел – до чего же она стала похожа на Наннину, даже имя такое же!

Выбежав в сад, он собрал для неё букетик фиалок – их с сестрой любимых цветов.

— Благодарю тебя, мессир Лоренцо, – с улыбкой сказала красавица.

— Могу ли я сделать что-нибудь для тебя, донна Лукреция?

Та слегка замялась:

— Да, у меня есть к тебе одна просьба…

— Какая?

— Семью моего жениха, мессира Никколо Ардингелли, изгнали из Флоренции. Не мог бы ты посодействовать, чтобы ему разрешили вернуться?

— Ради тебя я готов на всё, донна Лукреция!

Лоренцо было известно, что Ардингелли были изгнаны вместе со своими родственниками Строцци за то, что поддерживали Альбицци, врагов Козимо. Но если Строцци расселились по всей Италии, то семья Маттео Ардингелли осела в Пере, флорентийской колонии возле Стамбула. Правда, вдовам с малолетними детьми разрешили вернуться. Но когда отпрыски врагов Медичи подросли, им дали понять, что их присутствие нежелательно во Флоренции. После чего Никколо Ардингелли, обручённый с Лукрецией Донати, снова уехал в Стамбул, где был избран консулом флорентийской общины.