Книга Будет больно, страница 37 – Ольга Дашкова

— Если вы, София Валерьевна, продолжите так и дальше, мне придется отвезти вас к себе и воспользоваться вашим слабым положением, снять с вас трусики и…

— Не продолжай, нет… нет…

— А может быть, да? – Арнольд все еще обнимал меня у своего автомобиля, касался пальцами моего лица, я чувствовала, как бьется его сердце. Точно так же, как и мое – громко и часто.

— Ты не такой. Ты не воспользуешься тем, что я напилась.

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь.

— Разве?

— Я хуже, но не верь всему тому, что услышишь обо мне в университете. Пойдем, холодно, ты замерзнешь.

Как так у него получалось подчинять себе, совсем не подчиняя?

И как так вышло, что я напилась с трех бокалов и чуть было не отдалась своему студенту?

Пока мы ехали в город, меня разморило в тепле, я, кажется, заснула, а когда открыла глаза, мы уже стояли у моего подъезда. Господи, стыдно было ужасно.

— Извини.

— Тебе не за что извиняться.

— Нет, есть.

— Нет, София, это ты запомни: никогда не извиняйся за то, что ты такая, какая есть

— Софа? Софа, это ты так храпишь или у нас на крыше пытается приземлиться маленький самолет?

Резко просыпаюсь от голоса тети Розы и сажусь на неудобном диване. В голове начинает пульсировать боль, глаза открываются с трудом, веки налиты свинцом.

— Тетя, я не храплю. Не говори глупости.

— Ой, не храпит она. И Моисей не разделил море, а просто дождался отлива.

Тетя Роза заходит в комнату, уперев руки в бока. Она уже полностью одета и, судя по легкому запаху духов, собирается куда-то идти в раннее утро. Даже прическа уложена – седые кудри собраны в аккуратный пучок. Кажется, сегодня тетушка идет на встречу со своими подругами, которых она про себя называет «комитетом по еврейским делам».

— Который час? – голос звучит глухо и сипло, словно я простудилась.

— Такой час, когда приличные девушки уже возвращаются домой, а не выходят из него! – тетя театрально взмахивает руками. – Вчера, Софа, ты вернулась в таком виде, что Ребекка Соломоновна из третьей квартиры даже специально зашла ко мне сегодня утром поделиться новостями.

— Какими еще новостями? – морщусь от боли в висках.

— Новостями, что мою племянницу привозит домой мальчишка на машине, которая стоит как бюджет маленькой африканской страны! И это после того, что случилось на смотринах с Яшей!

— А что случилось с Яшей? – я делаю вид, что не помню, хотя прекрасно помню свой перфоманс с беременностью.

— Что случилось?! – тетя всплескивает руками так, что чуть не сбивает настенные часы. – Ты спрашиваешь, что случилось? Ты объявила о своей беременности, вот что случилось! И Яша чуть не подавился форшмаком, который ты, между прочим, даже не ела! А бедный Иосиф… он вчера позвонил мне и сказал, что ты – истинная дочь своего отца!

Ох, сейчас начнется. Когда тетя Роза вспоминает моего отца, это всегда как в еврейском анекдоте – долго и с отступлениями.

— И знаешь, Софа, он в чем-то прав. Твой отец тоже всегда думал, что может обвести вокруг пальца весь мир. Как будто все вокруг глупее его! А чем все закончилось? Он был катала! Шулер! Играл в карты на деньги, которых у него не было! И с кем? С людьми, которым нельзя проигрывать!

Я прикрываю глаза рукой, пытаясь защититься от света и воспоминаний. Мой отец действительно был игроком и однажды крупно проигрался. Это стоило ему не только денег, но и здоровья. Бандиты, которым он задолжал, нашли способ взыскать долг. После этого у него случился первый инфаркт. Второй – через год – стал последним.