Книга Будет больно, страница 87 – Ольга Дашкова

И тут меня осеняет, и внутри все переворачивается.

Я люблю ее. По-настоящему.

Не просто хочу, не просто одержим – я люблю ее так, что готов умереть за нее. Когда это произошло? Когда желание превратилось в нечто большее? Когда я стал нуждаться в ней, как в воздухе?

Наверное, с самого начала. Но я не хотел этого признавать. Был слишком горд, слишком уверен в себе, слишком далек от всего, что называется настоящими чувствами. Отец научил меня, что любовь – это слабость, что чувства делают тебя уязвимым. Что любовь всегда губит.

Но София… она не сделала меня слабым. Наоборот, она дала мне силу. Показала, каким я могу быть, если сниму маску циника и позволю себе просто жить. Просто любить.

Еду по ночной Москве к квартире Макса, и в голове крутятся мысли. С каждым поворотом, с каждым светофором моя ярость нарастает. Я представляю отца в его кабинете, как он планирует, просчитывает каждый ход. Как он всегда делал со мной.

Всю жизнь он играл мной, как шахматной фигурой. Переставлял с места на место, жертвовал ради достижения своих целей, использовал в своих играх. И я позволял ему это делать, потому что был слаб, потому что боялся его ярости, его наказаний.

Но Вена все изменила. Там, в той квартире, запертый, избитый, я впервые почувствовал не страх перед ним, а чистую, незамутненную ненависть. И силы этой ненависти хватило на все три дня пути домой.

Паркуюсь у дома Макса, выхожу из машины. Ключ действительно в почтовом ящике, как он и обещал. Поднимаюсь на нужный этаж, открываю дверь.

Квартира пуста, но на кухонном столе лежит спортивная сумка. Расстегиваю молнию и обнаруживаю внутри все, что может понадобиться: черную одежду, перчатки, маску, складной нож, который я подарил Максу на день рождения, пистолет без номера с двумя обоймами, немного наличных и записку.

«Я знаю, что ты не примешь помощь. Но ты не один. Всегда помни об этом. М.»

От этих слов в горле встает ком. Макс. Единственный человек, который знает меня настоящего и все равно остается рядом.

Быстро переодеваюсь, проверяю оружие. Пистолет заряжен, нож острый. Руки больше не дрожат – теперь я знаю, что делать. Теперь у меня есть план.

После душа смотрю на себя в зеркало в ванной и вижу его. Отца. Те же скулы, те же глаза, та же решительность в изгибе губ. Но есть и отличие – в моих глазах нет его холода. Есть огонь, есть ярость, но есть и любовь. То, чего никогда не было в его взгляде.

Я не стану таким, как он. Даже если мне придется убить его, я не стану таким, как он. Потому что я делаю это не ради власти, не ради контроля. Я делаю это ради любви.

Переодеваюсь в чистую одежду Макса, пью крепкий горький кофе, на Москву опускаются сумерки, иду к машине, снова беру телефон. Снова набираю номер Софии, хочу услышать ее голос. Хочу знать, что она жива.

Пальцы дрожат, когда я нажимаю кнопку вызова. Каждый гудок длится вечность. Первый. Второй. Третий.

Что, если она снова не ответит? Что, если с ней что-то случилось? Что, если…

— Алло?

Голос не ее. Глубокий, до тошноты знакомый баритон.

Отец.

Сердце замирает. Я сжимаю телефон так сильно, что экран трещит. Почему он отвечает на ее звонок? Почему она не может подойти сама?

Внутри все рушится. Вся ярость, весь страх, вся любовь – все сплетается в один тугой клубок, который разрывает грудь изнутри.