Книга Искра. Эмерсон и Себастьян, страница 8 – Ребекка Яррос

Эмерсон мотнула головой, челка упала на глаза. Моя рука машинально потянулась к тяжелой каштановой шевелюре с проблесками огня и осени. Чтобы не натворить глупостей, я заправил прядь ей за ухо.

Эмерсон воспользовалась моментом и улизнула на другую сторону бильярдного стола.

— Я серьезно. Городу потребовалось много времени, чтобы исцелить…

— Городу? – У меня отвисла челюсть. – Ты о чем, Эмми? Что за хрень?

Она сузила глаза.

— О тебе и твоем крутом отряде, идиот.

— Я же хотел поговорить о нас, – напомнил я.

— Никаких «нас» нет. Мы никогда не будем обсуждать то, что между нами произошло. Эту тему лучше даже не поднимай, если хочешь воплотить в жизнь свою безумную идею.

— Я знаю тебя лучше, чем кто-либо на этой планете, Эмерсон. Я помню каждый изгиб твоего тела. Я проник так глубоко в тебя, что оставил там частичку своей души. Невозможно забыть ни то, что между нами было, ни то, как шедеврально я облажался. Так зачем же все это игнорировать?

Она сморгнула блеснувшие в уголках глаз слезы, повернулась и пошла к выходу. Проклятье! Вот почему я надеялся, что она уедет до моего появления. Я не хотел выяснения отношений или хотя бы намеков на наше бесславное прошлое. И точно так же, как не мог остаться тогда, в двадцать один год, я не мог отпустить ее и сейчас, не попытавшись начать разговор, иначе никогда ее не верну.

«Разве ты забыл, что не хочешь возвращать Эмми? Зачем все усложнять?» – возразил дьявол на моем плече. «Но ты ведь хочешь быть с Эмерсон», – напомнил ангел.

А может, они поменялись местами, хрен их разберет.

— Эмерсон! – крикнул я, однако она не остановилась. – Эмерсон! – заорал я во весь голос и бросился за ней. Моя рука скользнула по нежной коже запястья, и девушка резко обернулась.

— Ну что?! – воскликнула она с невыносимой болью в глазах, но уже в следующую секунду надела привычную маску.

— Почему ты назвала мою идею безумной? – спросил я.

— Отряд?

— Да, – солгал я.

Я готов был на все, чтобы избавиться от Эмерсон. Не думать о ней, не звонить, не искать встреч, не умолять о прощении за то, что мне нужна другая жизнь. Я хотел понять, почему она отказывается признать наше совместное прошлое, а сам, как последний дурак, согласился выслушать ее мнение о команде.

— Это невозможно.

— Для меня нет ничего невозможного.

Глаза Эмерсон расширились, и я чуть не набросился на нее, чтобы убедить в своей правоте.

Господи! Я и полсуток не пробыл в городе, а уже потерял голову, как восемнадцатилетний мальчишка.

— Понимаешь, город не может себе это позволить. Мы едва вернулись в плюс после выплат по страховке. Легаси не в силах содержать еще один пожарный отряд.

— А если городу не придется за это платить?

Теперь челюсть отвисла у нее.

— В смысле?

— Если администрации не придется платить зарплаты и страховку, они согласятся?

Эмерсон смятенно заморгала – я так и видел, как крутятся шестеренки в ее мозгу.

— Расходы на команду всегда брал на себя город. Это дело чести. Ты что, думал перейти на федеральный уровень? Обратиться в Лесную службу?

— Нет. Мы соответствуем их требованиям, но предпочитаем финансирование из частных источников.

— И кто же будет платить? – прищурилась она.

— Я.

Безупречная бровь скептически изогнулась.

— Вот как?

— Ага.

— Бэш, пожарный в среднем зарабатывает не менее шестидесяти тысяч в год, и это не говоря о руководящих постах. Тебе придется содержать команду из восемнадцати-двадцати человек, а это как минимум миллион в год без учета накладных расходов.