Книга Завтра ветер переменится, страница 82 – Стефания Бертола

— Да ладно! Мою статуэтку? Двоих детишек, читающих книжку? Это же уникальная вещь! Датская королевская мануфактура!

— Прости, я была не в себе!

— А он?

— Только рассмеялся. Сказал: «Вы, женщины, сами не знаете, чего хотите». Вы, женщины. Нормально так говорить?

— Агата. Успокойся. Ты сейчас уничтожишь этот… цветок.

— Бриджида, это тюльпан. Уж тюльпан-то любой узнает!

Мы на террасе. Агата направляет всю свою ярость на обработку сада: все уже расцвело, даже на розах появляются крошечные бутоны, а Пабло и Перла носятся туда-сюда, принюхиваясь и поджидая, не появится ли какая птичка.

— Расслабься. Я часто вижусь с Пьетро, так что уверяю тебя, никого у него нет. Наверное, он просто устал с тобой спорить. Знаешь, как это бывает. Плывет себе человек после кораблекрушения, плывет и думает, что вот-вот покажется суша, а суши все нет как нет, и тогда он отдается на волю волн и просто тонет.

— Это что еще за сравнение? – вскидывается Агата. – Ты что, грустишь?

— Немного.

— Что случилось?

— Тяжелая неделя.

Агата задумчиво хмурит лоб. На меня это всегда производит впечатление: девушка с голубыми волосами и огромными серьгами со стразами стоит с таким серьезным видом, точно собирается выступать с научным докладом. Агата вздыхает:

— Понятно. Влюбилась в этого мужика.

— В какого еще мужика? – Я изображаю удивление.

— В Галанти. Это же все равно что влюбиться в актера. Помнишь, как ты собиралась замуж за Джека Воробья?

— Мне было двенадцать! Ладно, забей. Пьетро любит только тебя, я уверена, что у него никого нет. Выпей лучше за завершение своих мучений и наслаждайся жизнью и любовью. Больше тебе никто не будет капать на мозги и уговаривать завести ребенка.

— Думаю его проучить, – говорит Агата.

— В смысле?

— Раз он не хочет ребенка, сниму кольцо и забеременею.

Черт подери. План сработал. Не пора ли мне вмешаться? Я понимаю, что Агата никогда не простит Пьетро за то, что они с Ванессой строили козни у нее за спиной. Интересно, это считается изменой? Или измена все-таки хуже? И как мне лучше поступить? Если скажу, не ухудшит ли это ситуацию?

Я уже открываю рот – то ли чтобы все ей рассказать, то ли чтобы наплести еще с три короба, только этого мы никогда не узнаем, потому что тут раздается звонок.

— Прости. Это Федерико.

Я встаю и отхожу поговорить. Агата только дерзко улыбается в ответ. Ну и отлично, она явно приходит в себя, давно не видела, чтобы она так улыбалась.

— Давай-давай. Я пока размешаю удобрения.

Агата вскрывает какой-то пакет, от которого идет тот еще запах, а я возвращаюсь в комнату.

— Привет.

— Привет. Прости, что пропал, но тут кое-что случилось. Давай встретимся?

— Когда?

— В обед. Я к двенадцати приду показать квартиру и потом до трех свободен.

— Ладно.

Я возвращаюсь на террасу, где Агата снимает увядшие цветы с куста этой, как ее там, камелии. Жаль, что она отцвела. Было красиво.

— Ну, что сказал?

— Что у него что-то случилось и надо встретиться.

— Но, что бы он там ни говорил, ты не забывай, что влюблена в другого.

— Слушай, что у тебя за советы, а?

— Прекрасные у меня советы. Открой воду, пожалуйста.

В полдень Федерико является в компании весьма пожилой дамы, обвешанной жемчугами. «Баронесса Гранди», – объявляет он, а она неожиданно добавляет: «Я бывшая бабушка Федерико».