Книга Завтра ветер переменится, страница 93 – Стефания Бертола

— Прошу всех немедленно покинуть помещение! – кричит он, но зрители остаются на своих местах. Они хорошенько подкованы и знают, что от современного театра можно ждать чего угодно. Вполне возможно, что этот разъяренный мужчина, кричащий во все горло, – всего лишь актер. Но тетя Розальба рассеивает последние сомнения.

— Кто вы такой? – интересуется она, не обращая ни малейшего внимания на Жюльена, который тем временем поднимается и, хромая на загипсованной ноге, укрывается за спинами зрителей.

— Я хозяин этой квартиры. Даю вам ровно минуту, чтобы уйти, и вызываю полицию.

— А я – Фьямма Фавилли. У меня идет спектакль, и вы не имеете ни малейшего права его прерывать.

— Кто позволил вам играть спектакль в моей квартире?

— Истинный ценитель искусства!

Тетя поворачивается ко мне, а я пытаюсь раствориться в воздухе, напрасно надеясь, что в нелепом черном одеянии Дамиано меня не узнает.

— Синьорина Луккезе?

Я снимаю балаклаву, чувствуя себя точно Мессина Денаро, когда его поймали в больнице^[14]. Сказать мне нечего. Да и что тут скажешь? «Извините, мне очень жаль, я все объясню»? Нет уж, спасибо.

Так что я просто молчу, и в квартире на мгновение воцаряется полная тишина. Все стоят молча и неподвижно, как в настоящей драме, как в самый важный момент спектакля. И, конечно же, кто еще может испортить такой момент, как не она?

— Видишь, как ты ошибся в выборе? Не стоило доверять квартиру кому попало! – произносит Кларисса, которая по такому случаю разоделась во все розовое, чего я от нее никак не ожидала.

— Похоже на то, – сухо отвечает он. Затем берет телефон и набирает номер. – Алло, полиция?

Фьямма Фавилли наконец понимает, что спектакль окончен.

— Я удаляюсь, – заявляет она, делая останавливающий жест рукой.

Дамиано сбрасывает звонок, а тетя берет пальто. Все присутствующие оживают, точно свита Спящей красавицы в миг, когда ее целует принц. Мгновение спустя публика ускользает прочь. Само собой, ускользают прочь и Жюльен, и мои бессмысленные охранники, которые все это время махали руками, пытаясь сказать что-то вроде: «Прости, Бри, мы не могли его остановить, он же хозяин квартиры». Я делаю вид, что не замечаю их, и собираюсь продолжать в том же духе как минимум ближайший год.

— Завтра пришлю кого-нибудь забрать реквизит, – заявляет тетя, с относительным достоинством толкая перед собой инвалидную коляску.

— Через полчаса вы найдете его на лестничной площадке.

— Вы не имеете права…

— Имею, – весьма убедительно отвечает Галанти.

Когда мы остаемся втроем – он, я и Кларисса, – в квартире царит полный беспорядок, но это ничто по сравнению с тем, что творится у меня в голове. Я все еще сижу на полу в своем нелепом наряде. Тетя пыталась увести меня, даже кричала, что вся ответственность лежит только на ней и что я здесь ни при чем. Но Дамиано ничего ей не ответил и принялся собирать с пола осколки кремового сервиза. Сейчас он по-прежнему сжимает их в руке.

— Сервиз моей покойной бабушки, – с горечью произносит он, демонстрируя мне осколки.

Вот бы сейчас быть Агатой и кинуть ему в лицо: «Это всего лишь песок, вода и немного краски». Но как я могу быть уверена, что фарфор состоит именно из них? К тому же я прекрасно знаю, что сервиз был очень красивый.

Так что я молчу, не глядя на Дамиано. Буду сидеть так всю оставшуюся жизнь, пока не обращусь в пыль и пепел. Вот только Галанти мне этого не позволит.