Книга Великая Библиотека, страница 140 – Анастасия Шелест

— Не беспокойся, птичка, – начинает Марк, растянув нахальную улыбку. – Я никогда не сделаю ничего против твоей воли. Если, конечно, это не вопрос твоей жизни и смерти. – Он поводит подбородком и шагает назад, как бы показывая, что мне нечего опасаться. Как же. С ним все не так просто. – Я всего лишь хочу, чтобы ты уяснила…

Я не могу это выносить. Его покровительственный тон, насмешливое превосходство во взгляде и полная непоколебимая уверенность в собственной правоте срывают все сдерживающие механизмы и выпускают раздражение, маскирующее панику и страх того, что Марк выйдет победителем из этой словесной схватки.

— Нет, это тебе придется кое-что уяснить! – Возмущение толкает меня вперед, заставляя тряхнуть головой и тыкнуть пальцем в Марка. – Ты можешь говорить что угодно, но я больше не поведусь на эти красивые слова. Тебе не удастся меня запутать и преподнести все так, как тебе удобно. Все. Хватит. Все кончено, Марк. Совсем.

Стоит словам слететь с языка, как запал проходит, предательски оставляя меня беззащитной в шаге от Марка. В кабинете становится так тихо, что я слышу свое частое сбившееся дыхание. Слышу, как сглатываю, и боюсь двинуться, словно любое действие запустит ход времени и мне придется столкнуться с реакцией Марка.

Музы, у меня достаточно других причин для страха. Мир вокруг висит на волоске. Марку меня не запугать. Я все сказала правильно. Смогла наконец-то сделать то, что нужно, вместо того чтобы прятаться и убегать.

Марк медленно покачивает головой, и из его взгляда исчезает насмешка и веселье. Он кажется совершенно спокойным, но я вижу, как пальцы стискиваются в кулаки, становясь бумажно-белыми.

Впервые. Я еще ни разу не сталкивалась с такой реакцией от него. Мне всегда казалось, что Марк может держать себя в руках, что бы ни происходило, но, похоже, мне все-таки удалось вывести его за грани спокойствия.

Зеленый взгляд проходится по мне скальпелем. Марк тяжело вздыхает, и этот звук запускает вдоль позвоночника стаю ледяных мурашек. Голос у него нарочито спокойный и принимающий:

— Ты говоришь так из-за эмоций, птичка. Тебе нужно успокоиться, все осмыслить и взвесить. Ты сможешь принять правильное решение.

Я не понимаю, как с этим бороться. Что бы я ни делала, что бы ни говорила, он всегда найдет тысячу оправданий и причин отрицать мои слова, сводить на нет каждый звук. Такие разговоры просто не имеют смысла, но я дергаю подбородком и четко проговариваю:

— Нет. Я говорю это, потому что больше не могу и не хочу продолжать то, что между нами происходило.

Я бы никогда не сказала ничего подобного – слишком жестко, слишком прямо, слишком честно, – но сейчас не вижу другого выхода. Марку придется меня услышать. Придется понять, что все действительно кончено, как бы он ни хотел убедить себя, что все наладится и вернется в прежнее русло.

Так, как раньше, никогда больше не будет. Это я могу обещать.

Его губы сжимаются в тонкую бледную линию. Черты лица Марка заостряются, превращая его в восковую фигуру. Ноздри раздуваются, и он сплевывает с таким презрением, что мне становится жутко:

— Из-за Эрика?

Вся моя готовность говорить прямо и не реагировать на провокации рассыпается. Я давлюсь ею, хлопая ртом. Щека дергается, и я понимаю, что контроль над мимикой совершенно утерян. Я просто не могу держать себя в руках.