Книга Великая Библиотека, страница 253 – Анастасия Шелест

Подтянув колено к груди, я пытаюсь сжаться, но легче от этого не становится. Легкие разрывает от нехватки кислорода. Дышать не выходит. Кровь заливает лицо, попадая в нос. Картина перед глазами расплывается, но я вижу, как на меня падает вытянутая тень.

Я не слышу, что говорит Библиотекарь. Ее слова сливаются с писком в ушах и отчаянной мыслью, бьющейся в висках: «Больно-больно-больно». Она снова пытается заставить меня что-то сделать?

Не знаю, что за сила сдергивает меня с места. Едва дыша, давясь кровью и пульсирующей по всему телу болью, я впечатываю ладонь в землю и вскидываю голову. Мир вокруг кружится, но я нашариваю лицо Библиотекаря мутным взглядом.

Губы дергает кривая улыбка. Сплюнув вязкий кровавый сгусток, я глотаю смешок и выдавливаю:

— Ну давай, убей меня. Это все, что ты можешь. Просто смешно. Ты не заставишь меня, сломав руки и ноги.

Каштановые тонкие брови сводятся. Библиотекарь озадаченно вытягивает губы, а может, мне просто кажется – сознание мутнеет, и моментами я словно выпадаю из реальности. Библиотекарь наклоняется и, цокнув, расплывается в улыбке.

— Брось, Теодора. Я сейчас не пытаюсь тебя заставить. Мне просто нравится ломать упрямых глупых девчонок. Я тоже была такой.

Я отказываюсь верить, что она когда-то была человеком. Книгоходцем. Если это она вписала новые правила в книгу, то, должно быть, она моя дальняя родственница. К пегасам такое родство.

— Катись к дьяволу, – рвано выдохнув, сплевываю я.

Легкие горят, словно наполненные стеклянной крошкой. Рука подламывается, лишая меня опоры. Я утыкаюсь лбом в землю, и от силы удара темнеет в глазах. Провалиться в желанную темноту заманчиво, но не выходит.

Пальцы Библиотекаря сгребают мои волосы на затылке в кулак. Она дергает их наверх, вынуждая меня поднять голову. Ее взгляд безучастно скользит по мне, а я думаю только о том, что хочу плюнуть ей в лицо, но сил не остается даже на это.

— Знаешь, в чем проблема с книгами жизни? – уточняет Библиотекарь так спокойно, словно я попала на ее лекцию. Я не могу ни мотнуть головой, ни послать ее к черту, но она и не нуждается в ответе. – Кроме того, что все это отражается на людях, их сознании и прочей ерунды, когда кто-то исправляет книгу жизни, по стенам Библиотеки расходятся трещины. Не менять эти книги – первое и основное правило, моя главная забота. Понятия не имею, как много трещин может выдержать Библиотека, но ты можешь представить, что случится, если она рухнет? Все исчезнет. Вообще все.

Мне плевать. Совершенно. Для меня все уже исчезло. Я готова исчезнуть тоже. Раствориться в пустоте и обволакивающей боли. Кажется, мы с ней начинаем находить общий язык – она такая острая, что оставаться в сознании мне становится все сложнее с каждым мгновением.

Библиотекарь тяжело вздыхает, словно ее разочаровывает, что я никак не реагирую, и продолжает:

— Думаю, от последнего раза она не рухнет, поэтому я сделаю исключение для тебя. Ты сможешь вернуть кого-нибудь. Может, многих. Может, не очень. Но это лучше, чем оставаться среди трупов. Мы обсудим твои возможности, когда ты выполнишь мое условие.

Из меня вырывается рваный смешок. Она так ничего и не поняла. Я уже сделала выбор. Зачем мне менять свое решение на иллюзию, лживую реальность?