Книга Великая Библиотека, страница 63 – Анастасия Шелест

Времени на восстановление уходит немало, но, когда я заканчиваю, напряжение и беспокойство еще покалывают внутри, мешая вернуться к нормальной жизни, а мысли не отпускают.

Ничего. Я знаю, что нужно делать. Знаю, кто способен разогнать все кошмары и мягким взглядом вселить в меня спокойствие.

Выскользнув в коридор, я торопливо шагаю мимо одинаковых дверей, пока возле одной из них не замечаю пару серьезных парней. Они стоят по обе стороны с совершенно отрешенным лицами, сведя руки перед собой. Уж не знаю, от чего они должны защищать, но исходящая от них угроза ощущается физически.

Я бы не хотела с ними пересекаться, но царящая внутри меня разруха сбивает все мысли. Они мне не навредят. Это я знаю точно.

Стоит приблизиться, как два отрешенных взгляда впиваются в мое лицо, и парни моментально склоняют головы в знак уважения. Мне все еще не по себе, но сейчас я отмахиваюсь и, даже не постучав, толкаю от себя дверь. Остановить меня никто не пытается.

В кабинете Марка ничего не меняется. Он сидит за столом, перебирая бумаги, но, услышав вторжение, вскидывает голову, недовольно сводя русые брови.

Я застываю, так и не дойдя до его стола. Не могу выдавить ни звука. Стоило заранее подумать, что я собираюсь сказать, а не стоять, как идиотка, нервно перебирая складки юбки и поджимая губы.

Секундное раздражение на лице Марка исчезает, сменяясь озабоченным прищуром. Он откладывает перьевую ручку и настороженно сводит брови.

— Что-то случилось, птичка?

Не следовало тревожить его из-за такой ерунды. Это волнение ему ни к чему. Ничего ужасного не произошло, а Марк наверняка занимается важными делами. Кому понравится, когда тебя отвлекают от работы из-за какой-то чуши?

— Нет, – хрипло протягиваю я, тут же мотнув головой. Врать Марку бесполезно, и я выпаливаю: – Да. Кое-что.

В зеленых глазах мелькает беспокойство. Марк отодвигает бумаги, обращая все внимание на меня, и от этого простого жеста становится легче дышать. Зеленый взгляд требовательно сверлит мою фигуру, и русые брови сводятся, вынуждая продолжить.

— Минеда…

Все, на что меня хватает. Слова царапают глотку, но не высвобождаются. Крылья носа беспомощно вздрагивают. Меня охватывает острая, жгучая обида. За что она так со мной? Почему решила устроить этот жестокий розыгрыш?

Марк порывисто поднимается, и колесики кресла шумно проезжают по паркету. Он мгновенно пересекает кабинет, и крепкие объятия стискивают меня, позволяя уткнуться носом в белоснежную рубашку. Мускусный аромат обволакивает, смешивается с теплом прикосновения и дарит спокойствие.

Чутко уловив, что мне стало легче, Марк отстраняется, но сжимает мою ладонь и бережно всматривается мне в лицо.

— Ну, что случилось, птичка? Ты же знаешь, я никому не позволю тебя обидеть.

Это я знаю наверняка. Почему такая простая мысль выскользнула из головы?

Облизнув губы, я неуверенно опускаю подбородок, уставившись на блестящий паркет под ногами, и бормочу:

— Она наговорила какой-то ерунды. – Сомнения разбиваются о выжидательный взгляд Марка, и я осторожно начинаю: – Про то, что ты якобы что-то там сделал и изменил реальность, что все должно быть не так.

По лицу Марка проскальзывает мрачное недоумение. Он оглаживает ребром ладони мою щеку и наклоняет голову.

— Все именно так, как должно быть, птичка. Разве у тебя есть сомнения?