Книга Великая Библиотека, страница 89 – Анастасия Шелест

До двери, ведущей к пожарной лестнице, мы добираемся без проблем. Я останавливаюсь, вцепившись в ручку, и заставляю себя обернуться, четко проговаривая:

— Что бы вы ни увидели в холле, ничего не бойтесь и не останавливайтесь. Лучше смотреть только на меня.

Анна сильнее обхватывает мою ладонь. Я не собираюсь нагнетать, но прекрасно понимаю, какой ужас может вызвать происходящее в холле. Им лучше заранее подготовиться.

Дернув на себя дверь, я шагаю в полумрак, тут же проходя на лестницу. Ступени мелькают перед глазами, а я стараюсь одновременно смотреть вперед и следить, чтобы никто из группы не отстал и не затерялся. Они молодцы – держатся вместе, не шумят.

Каждый новый пролет приближает нас к кошмару, постепенно погружая в хаос звуков. Анна сжимается и втягивает голову в плечи. В мою спину врезаются напряженные, испуганные взгляды.

Я веду их в ад. Они не должны это видеть, не должны с таким сталкиваться, но иначе их не вывести. Единственное, что мне остается, – сделать это как можно быстрее.

Миновав последнюю ступень, я замираю у двери, собираясь с духом, и, развернувшись, бросаю:

— Очень быстро спускаемся и бежим к запасному выходу. Если что-то случится, вы знаете, где Лора. Бегите к ней.

Ни одного возражения. Я смотрю на детей: они напуганы, но стойкости в них явно больше, чем во мне.

Позволив себе последнее мгновение, я решительно распахиваю дверь. Сознание отключается, передавая управление инстинктам. Оставаться на открытом пространстве – дурная идея, и я бросаюсь к ближайшей колонне, утягивая с собой Анну.

Дождаться всю группу. Скользнуть к следующей колонне. Снова все повторить.

В перерывах между перебежками я пытаюсь оценить ситуацию. Выводы напрашиваются неутешительные.

Силы неравны. Академия держится, но едва ли это продлится долго. Даже господина Йенсена оттесняют ближе к лестнице, а Библиотекарь перестает лениво размахивать руками. Ее движения обретают резкость, и тучный господин Йенсен вынужден отступать. Дыхание у него сбивается, щеки краснеют, а проплешина на макушке поблескивает от пота.

Паршивая картина. Виктор бы держался лучше. Отец бы справился.

Решительный выдох очищает голову от несвоевременных мыслей. Нам остается последний рывок перед лестницей. Убедившись, что все готовы, я загоняю острую тревогу подальше и дергаюсь вперед.

Ступени совсем рядом – остался буквально шаг. Сражение в холле проглядывается через столбики перил. Я уже оказываюсь возле них, когда визг за спиной порождает хаос.

В голове мелькает единственная мысль – за мной дюжина детей. Обдумать ничего не выходит.

Тело мгновенно реагирует на несущийся поток угрожающей магии. Все, что я успеваю, – вскинуть свободную руку, укрывая младших защитным барьером, и второй рукой оттолкнуть Анну в сторону, поближе к остальным. Растерянный взгляд цепляет господина Йенсена. Он оборачивается на звук и поднимает ладонь, а потом меня дергает вниз.

Звук взрыва оглушает. Каменная площадка под ногами разлетается осколками. Вскрик не вырывается из меня только потому, что тонет в ужасе, гуле сердца и каменной пыли, тут же проникающей в легкие. Камнепад отрезает меня от реальности.

В ушах пищит, но я не чувствую боли. Меня не погребает под грудой обломков. Разве что носочек туфли застревает между камней, и локоть болезненно пульсирует – немного все-таки зацепило.