Книга Ее ужасная нечисть, страница 41 – Александра Черчень

Та влетела туманным клубком, развеялась по прихожей, на секунду задержавшись у старого зеркала в резной раме, и собралась уже в кресле в гостиной, принимая женский облик. Теперь она была не крошечной девой, а женщиной чуть ниже Кайшера, с туманными, струящимися волосами и янтарными глазами. В полумраке они казались двумя горящими углями.

— Уф, наконец-то дома. – Ухмара вытянула ноги, откинулась на спинку, прикрыла глаза. – А то летать туда-сюда с твоими письмами…

— Ты жаловалась, что скучно, – напомнил Кайшер, снимая пиджак и вешая его на спинку стула.

— Я жаловалась, что мало подвигов, – поправила Пуся, не открывая глаз. – Это разные вещи.

Он не стал спорить. Прошел в гостиную, в которой всегда царил полумрак. Плотные шторы, мебель из темного дерева, несколько старых карт на стенах в качестве декора… Единственным источником света была настольная лампа под зеленым абажуром, отбрасывающая теплый круг на полированную столешницу. Кайшер достал из шкафа два бокала, из бара – бутылку тернового вина.

— Будешь?

— Мм… прямо предлагаешь? – оживилась нечисть, приоткрыв один глаз.

— Прямо да, – хмыкнул Эйдан.

Он взял бокал, наполнил его вином наполовину и отставил в сторону. Затем аккуратно расстегнул манжет левой рубашки, обнажая запястье. Провел по нему белоснежным когтем, острым как лезвие, и в вино тонкой струйкой полилась кровь – густая, темная, с едва уловимым серебристым отливом.

— Да ты меня сегодня балуешь. И сплетни про баб, и еда!

Пусинда подалась вперед, жадно наблюдая за драгоценной жидкостью, в которой содержалось столько силы и энергии, что она теперь сможет позволить себе гораздо, гора-а-аздо больше.

Ведь жрать студентиков, даже самых непослушных, ей, во-первых, запрещали, а во-вторых, она и сама не хотела.

Все же если долго жить как человек, то можно понахвататься самых дурацких привычек! Таких, как человеколюбие и заповедь «не убий совсем уж без причины», например…

Кайшер передал ей бокал. Пуся бережно приняла его в туманные ладони – пальцы ее были почти прозрачны, и сквозь них мерцало вино, смешанное с кровью. Она поднесла бокал к губам, сделала первый глоток, и по ее телу пробежала легкая дрожь удовольствия. Янтарные глаза вспыхнули ярче, на секунду став почти оранжевыми.

— Хорошо, – выдохнула она. – Как после долгой зимы.

Кайшер налил себе вина, чистого, без примесей, и откинулся в кресле. Гостиная погрузилась в тишину. Только часы на каминной полке мерно отсчитывали секунды, да за окном шумел ветер в ветвях старого дуба. Пуся пила маленькими глотками, наслаждаясь, иногда прикрывая глаза, а иногда, напротив, пристально глядя на своего господина.

Он сидел неподвижно, с бокалом в руке, и смотрел в окно, где сквозь листву пробивались огни аспирантского общежития. Мысли его были далеко.

Минуты тянулись медленно, но это не тяготило, ведь в приятной компании время всегда летит незаметно.

Наконец ухмара допила вино, поставила бокал на столик и потянулась, туманным облаком поднимаясь с кресла.

— Ладно. Полечу развеюсь. А ты думай о своих тайнах. Может, надумаешь что дельное.

— Будь осторожна, – напомнил Кайшер.

— Скучные вещи говоришь, – донеслось из тумана, и он растворился в вечернем воздухе.

Кайшер остался один.

Он налил еще вина и задумался.