Книга Ее ужасная нечисть, страница 88 – Александра Черчень

Первые секунд тридцать было тихо. Под ногами глухо стучала утоптанная земля, где-то в кустах за забором кричала птица, а Кайшер, на которого я не могла не коситься, молча наблюдал.

— Скучно, – протянула Пуся, выныривая из воздуха прямо передо мной. – Ты всегда такая серьезная или только при декане?

Я промолчала, сосредоточенно переставляя ноги и удерживая щит.

— А давай я спою? – не унималась ухмара, облетая меня слева. – Это поднимает настроение. У меня есть очень бодрая песенка про грызозубов! «Какая вкусная нога, о да, о да, о да-а-а…» По реальным событиям стихи сложены, кстати!

— Не надо, – сказала я сквозь зубы.

— А про ламиров? – Она ушла под землю и высунулась из нее уже справа. – Про них у меня вообще целая баллада. Трагическая, правда. Но красивая!

— Я не очень баллады…

— Тогда, может, частушки? Смотри, есть социальная-народная!

— Пусинда, я тебя не развлекаться сюда взял. – В голосе ее хозяина прозвучало явное предупреждение.

— Ла-а-а-дно!

И она внезапно ударила справа. Потом сверху! Потом сразу с двух сторон одновременно, разделившись на два облака, что само по себе было как-то несправедливо!

Множественные же – это не одновременные вроде!

— Это законно вообще? – выдохнула я на ходу.

— Вполне, – отозвался Кайшер. – Щит просел слева, подтяните.

Я подтянула, но Пуся немедленно ударила сверху, а после еще и сзади.

Первые минут десять были, честно говоря, унизительными. Щиты падали, мигали, перекашивались, и ухмара неизменно находила слабое место раньше, чем я успевала его закрыть.

Кайшер, как образцовый педагог, говорил коротко, по делу и ни разу не повысил голос, ни разу не сказал ничего лишнего! Но у него была Пуся, которая с удовольствием комментировала ВСЕ. Как вообще ее терпят, а?

Прошло еще минут десять. Или даже полчаса? Я потеряла счет времени.

Постоянное напряжение выматывало. Я следила за туманной нечистью, за щитом, за тем, куда ставлю ноги, и за Кайшером, который периодически подавал голос. Это было похоже на попытку одновременно жонглировать, танцевать и решать уравнения. Мозг плавился, глаза слезились от напряжения, а руки начали дрожать.

— Это уже издевательство, – сообщила я.

— Это тренировка, – поправил Кайшер. – Разница принципиальная.

— Мне сейчас не очевидная! – фыркнула я, сдувая со лба выбившуюся из косы прядь.

— Станет, – пообещал он с той спокойной уверенностью, которая одновременно успокаивала и раздражала.

— Кстати, Айлин, – встряла Пуся, не прекращая при этом кружить надо мной, – у тебя очень интересное лицо, когда ты злишься, очень живая мимика. Кайшер, ты видишь? Вот это вот выражение!

— Пусинда…

— Я просто наблюдаю! Это же полезная информация! Педагогическая!

Пуся тем временем разделилась уже на три части и летала вокруг меня с видом абсолютного счастья: три пары янтарных глаз смотрели с нескрываемым удовольствием.

— Интересно! Лично я – шикарно провожу время! – сообщила одна из частей.

— Я тоже! – подтвердила вторая.

— Мы все отлично проводим время! – резюмировала третья. – А ты, Айлин?

— Безмерно, – прошипела я сквозь зубы, перестраивая щит под новый угол атаки.