Книга Яд темной любви, страница 132 – Лана Ежова

— На Фаротосе узнаем, началась в Латории эпидемия или нет, – поставил точку в разговоре Аль.

— Как пожелаете, ваше высочество, – процедил сквозь зубы Даньяр.

Жаль, что его поведение дало ответы лишь на часть вопросов. Но ничего, на Фаротосе Аль прижмет его к стенке и заставит ответить на оставшиеся. Если не сможем мы, это сделает ментальный маг.

Чтобы не вызывать вопросов у регента, часть моего багажа пришлось бросить во дворце принца. Я забрала вещи первой необходимости, Айку и кошку.

Последняя, уверена, и сама бы проникла на корабль: она не собиралась оставлять Аля, прикипев к нему всей своей кошачьей душой. Удивительная преданность… Эх, а моя Снежа где-то там, в Латории. Наверное, скучает по мне.

Так, поговорив с Даньяром и утвердив курс на Фаротос, мы отправились спать. Мне и в голову не пришло, что не одни мы умеем хитрить…

* * *

Утро началось с мелодичного перезвона.

Топазины в моих серьгах, переполнившись магией, тревожно пели. Тонкий, едва уловимый звук, словно провели ножом по хрустальному бокалу.

Я зажмурилась, ощущая, как сила распирает изнутри, в висках запульсировало тяжестью.

Шмырев резерв! Давно не напоминал о себе так настойчиво.

Я завозилась, пытаясь бесшумно высвободиться из объятий спящего кромешника. Как я вообще оказалась прижатой к его груди? Легла же на другом краю кровати!

— Спи, рано, – пробормотал Аль сонно.

Теплая ладонь скользнула по моему бедру вверх и притянула обратно.

— Мне надо, – прошептала я, мучительно ощущая, как щеки заливает жаром смущения.

Да и все тело горело, будто я лежала не на шелковых простынях, а на раскаленных углях.

Вздохнув, Аль выпустил меня из объятий и перевернулся набок. Покрывало сползло, обнажив кромешника до пояса.

Встав с кровати, я не удержалась и обернулась.

Кромешник спал лишь в пижамных брюках. Алые волосы, собранные в косу, пламенели на белой шелковой простыне. Идеальная кожа перламутрово светилась в утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы.

Мне довелось лечить немало красивых мужских тел, некоторые я даже собирала по частям после сражений. Алессандр притягивал взгляд, и мне очень нравилось то, что я видела. Он вызывал интерес не целительницы… женщины.

Рельефный торс, где каждый мускул очерчен, словно высечен из камня гениальным скульптором. Четкий рисунок мышц спины и рук, будто отлитая из металла грудная клетка, косые мышцы пресса уходили под тонкую ткань покрывала…

Я перевела взгляд на лицо Алессандра. Высокий лоб, черные густые брови и ресницы, резковатые скулы, хищный нос, чувственные губы и волевой, тяжеловатый подбородок.

Притягательный мужчина. Совершенный.

Мне нравилось смотреть на него спящего. Нравилось разглядывать его сейчас, такого безмятежно-уязвимого, – и не скажешь, что это непобедимый воин Кромешной Тьмы. Он почти не использовал магию своей покровительницы, но умел вывернуться из ловушки, вызвать уважение у окружающих.

Подумать только, а ведь Аль раньше вызывал неприязнь и страх… Раздражала его язвительность и жесткость, кажущаяся необоснованной. Он не давал второго шанса преступникам – и это виделось мне как отсутствие милосердия.

Сейчас понимаю, что, уничтожив напавшего на меня маньяка с кислотой, он поступил правильно. А тогда как же он меня возмутил!

Лжепринц, оказавшийся прекраснее, благороднее и великодушнее оригинала. Для меня он стал притягательнее и важнее всех мужчин мира.