Книга Опасная Химия, страница 2 – Ольга Дашкова

Дорогие стенды, современные доски объявлений, даже урны какие-то дизайнерские. Отец явно не пожалел денег на мое новое «исправительное учреждение».

— …особенно важно влиться в коллектив, – продолжает скучная тетка. – У нас очень дружный одиннадцатый «А». Я уверена, ребята вас примут.

Ага, конечно. И как полюбят меня со страшной силой. Сплю и вижу.

За три года и четыре школы я понял одну простую истину: людям комфортнее, когда ты соответствуешь их ожиданиям. Хотят видеть во мне плохого парня – пожалуйста. Хотят бунтаря – получат.

И главное – никого к себе не подпускать.

Это правило №1.

Останавливаемся у двери кабинета литературы. За ней слышны голоса – урок уже идет полным ходом.

— Не волнуйтесь, – шепчет завуч, хотя я выгляжу как угодно, но точно не взволнованно. – Елена Сергеевна – прекрасный педагог. Она найдет к вам подход.

Еще одна учительница, которая будет пытаться меня «спасти». Как оригинально, сейчас заплачу.

Петрова стучится и заходит в класс. Следую за ней, и разговоры мгновенно стихли. Двадцать пар глаз уставились на меня с нескрываемым любопытством. Некоторые переглядываются между собой, явно уже строят теории о новеньком.

— Елена Сергеевна, знакомьтесь – Никита Черный, – объявляет завуч учительнице, молодой женщине с добрыми глазами и стопкой тетрадей в руках.

— Очень приятно, Никита, – улыбается она. – Меня зовут Елена Сергеевна. Может, представишься классу?

Молча качаю. Учительница на секунду теряется, но быстро находит выход:

— Ну что ж, тогда просто найди свободное место. Мы как раз обсуждаем «Войну и мир».

Она указывает на места в первом ряду, но я, естественно, направляюсь к задним партам. Весь класс провожает взглядами, чувствую себя как в зоопарке. Впрочем, привык уже.

Сажусь за последнюю парту у окна – стратегическая позиция. Отсюда видно весь класс, можно смотреть во двор и легко незаметно слинять, если что.

Сосед по парте – худощавый парень в очках – с интересом на меня косится, но заговаривать не решается.

— Итак, – продолжает урок учительница, – мы говорили о том, как Толстой показывает трансформацию Пьера Безухова. Кто может привести пример?

Несколько рук тянутся вверх. Я откидываюсь на спинку стула и смотрю в окно. Во дворе какие-то младшеклассники играют в футбол самодельным мячом из скомканной бумаги.

Когда я перестал быть таким простым и беззаботным?

— А что думаете вы, Никита? – неожиданно обращается ко мне Елена Сергеевна.

Весь класс оборачивается. Кто-то ухмыляется – видимо, ждут, что новенький опозорится и скажет что-то вроде «а я не читал». Поворачиваю голову от окна и смотрю на учительницу молча. Несколько секунд тишины.

— Никита? – повторяет она мягче.

Пожимаю плечами и снова отворачиваюсь к окну. Не собираюсь умничать в первый же день. Да и вообще не собираюсь. Нужно как-то перекантоваться здесь учебный год, если получится.

В классе кто-то фыркает. Поворачиваю голову в сторону блондина в дорогой рубашке, который смотрит на меня с плохо скрываемым презрением.

— Видимо, читать не умеет, – бормочет он достаточно громко, чтобы я услышал.

Встречаюсь с ним взглядом и медленно поднимаю бровь. Блондин краснеет, но не отводит глаз.

— Данил, не надо, – одергивает его тихий голос.

Замечаю девочку с аккуратными каштановыми косичками, которая сидит в первом ряду. Обернувшись, она бросает на меня быстрый взгляд – серые глаза, умное лицо, идеальная школьная форма. Классическая отличница. До оскомины в зубах.