Книга Опасная Химия, страница 36 – Ольга Дашкова

«Привет, Никита. Сегодня такой же серый осенний день, как в тот раз, когда мы познакомились…»

Сижу на своей кровати в казарме и держу в руках очередное письмо от Ани. Конверт уже надорван – я не смог сдержаться и вскрыл его сразу, как только дежурный принес почту.

Два года, семьдесят три письма, и каждое из них лежит в моем прикроватном ящике, аккуратно сложенное в хронологическом порядке.

— Опять твоя студентка тебе строчит? – ухмыляется Савельев, мой сосед по койке. – Ты бы хоть раз ответил девочке. А то она там небось уже думает, что ты письма не получаешь.

— Получаю, – коротко отвечаю, разворачивая листы.

— Ага, получаешь, читаешь и складываешь в ящик, как сокровища, – подкалывает Морозов с соседней кровати. – Лучше бы местных девок снимал. Вон Антоха каждые выходные с новой.

— Отвалите, – бросаю я им, но в голосе нет злости.

За два года мы стали почти братьями. Савельев – сын фермера из-под Рязани, Морозов – москвич из рабочей семьи. Парни простые, надежные. Они быстро поняли, что я не из тех мажоров, которые привыкли покупать все за папины деньги. В военном училище я растерял весь лоск и наглость богатого мальчишки.

Или это сделала Анна. В ее голосе звучала боль, когда она говорила, что я все разрушаю.

— Слушай, Черный, – Савельев садится на край моей кровати, – а что это за девушка такая? Два года письма строчит, а ты молчишь как партизан.

Откладываю письмо, смотрю на него.

— Та, из-за которой меня сюда отправили.

— Серьезно? – Морозов проявляет любопытство. – А что случилось?

Рассказывать всю историю нет желания. Но парни заслуживают хотя бы часть правды.

— Влюбился. Как дурак. А она выбрала учебу.

— Больно, – кивает Савельев. – А зачем тогда письма шлет?

— Понятия не имею.

Лгу. Прекрасно понимаю зачем. Она мучается виной. И эти письма – ее способ искупления.

Читаю последнее письмо, и в груди снова поднимается та же боль, что и два года назад. Анна пишет о своих успехах в университете, о том, как изменилась ее семья, как мать прошла реабилитацию.

«Никита, я люблю тебя. Люблю до сих пор. И именно поэтому мне так больно от того, что произошло между нами»

— Блин, да у тебя лицо как после похорон, – замечает Морозов. – Что там такого страшного она пишет?

— Что любит меня, – честно отвечаю.

Парни переглядываются.

— И в чем проблема? – спрашивает Савельев. – Любит, ты ее любишь. Чего еще-то надо?

Если бы все было так просто.

— Она из другого мира. Ей нужна карьера, стабильность, правильная жизнь. А я… Я бы ее погубил.

— Да ладно тебе, – машет рукой Морозов. – Посмотри на себя. За эти годы из психопата превратился в нормального мужика. Дисциплинированный, ответственный. Да любая девчонка была бы счастлива.

Любая, но не Анна. Она слишком умная, чтобы связаться со мной всерьез.

— Сегодня выпускной, – меняю тему. – Завтра свобода.

— Ага! – оживляется Савельев. – Наконец-то на гражданку! Девочки, выпивка, нормальная еда!

— Ты куда поедешь? – спрашивает Морозов.

— Домой. В Москву.

— К отцу?

— Ну да.

И к Ане. Хотя она об этом не знает.

За эти два года я много думал о том, что произошло между нами. О том, как я ворвался в ее жизнь, как едва не сломал ее планы, как довел до предательства собственных чувств.

Она была права. Я действительно все разрушал.