Книга Ещё не совсем мертва, страница 8 – Холли Джексон

Она шла мимо домов, где всё ещё светились «светильники Джека», злобно зыркая на неё своими треугольными глазами. Кто-то не потрудился вырезать на них рожицы — просто груда голых тыкв и кабачков^[5] выстроилась на ступенях перед входной дверью.

Джет свернула на Колледж-Хилл-роуд, приветствуя скелет, висевший у Романо в первом доме; его конечности скрипели и болтались на осеннем ветру. Поднялась на холм к дому номер десять.

Домой.

В этот огромный безвкусный особняк, который отец ремонтировал, расширял и снова расширял. Он резко выделялся на фоне обычных домов на улице и дома Финни, стоящего прямо напротив под номером семь. Знаете, Джет, пожалуй, тоже могла бы ненавидеть Мейсонов.

Она взбежала по широкой кольцевой подъездной дорожке мимо своего грузовика, ласково похлопав его по кузову. Светло-голубой «Форд F-150». Мама считала, что Джет купила его только для того, чтобы позлить её. И мама была не так уж неправа.

Перед красной входной дверью стоял всего один «светильник Джека», но огонь в его глазах давно погас. На ступеньке стояло ведро с запиской: «Пожалуйста, угощайтесь. По одной конфете в руки». В каком мире жила её мать? Черт, ведро было пустым. Ублюдки.

Джет поискала ключи в кармане куртки; камера дверного звонка «Ринг»^[6] пристально следила за ней, так что Джет уставилась на неё в ответ и высунула язык.

Она отперла дверь, и Реджи тут же бросился ей под ноги — вихрь рыжего меха и хвост, работающий как пропеллер; он издавал те самые радостные попискивания, которые предназначались только для неё. Пес подпрыгнул, скребя когтями её колени.

— Привет-привет, красавчик. Кто у нас хороший мальчик, а?

Джет наклонилась, чтобы почесать его за ушами. Эти глупые, длинные уши английского кокер-спаниеля.

Пес умчался прочь, скрывшись за углом, и вернулся через две секунды.

— О, ты принес мне грязные носки? — Джет потрепала его за морду, глядя, как всё его маленькое тельце гордо извивается, поднося этот «священный дар». — Большое спасибо, это именно то, что я люблю больше всего на свете.

Джет закрыла входную дверь и прошла через холл; кипенно-белые стены и марокканские ковры — всё слишком аккуратное, слишком стильное, словно в выставочном доме. Ох и влетало же Джет каждый раз, когда она осмеливалась вести себя здесь как дома — сорила крошками или бросала ботинки. Она прошла в кухню в глубине дома, Реджи трусил следом.

На кухонном острове стояла тарелка с печеньем. София испекла его и завезла чуть раньше — летучие мыши с черной глазурью и оранжевые тыквы. София любила такое. Печь. Джет взяла «летучую мышь» и откусила ей голову. Черт, а ведь вкусно. Она доела печенье, вытирая липкие пальцы об одно из кухонных полотенец у плиты — набор из трех штук: маленькие марширующие лимоны, апельсины и авокадо, потому что в этом доме всё должно было сочетаться. Джет развернулась и снова прошла мимо тарелки. К черту всё; она взяла еще и «тыкву», направляясь через широкую сводчатую арку в гостиную.

С печеньем во рту она полезла в карман за телефоном. Разблокировала. Большой палец нашел Инстаграм^[7] раньше, чем глаза. Она откусила половину «тыквы»; сладкая оранжевая глазурь приторно облепила язык. Девушки из школы или колледжа — те, что теперь замужем, отмечают годовщины и нянчат детей. Или без свадеб и детей, зато с шикарными ужинами и бокалами шампанского в честь новой работы. Джет тоже могла бы быть такой — постить «скромно-хвастливые» заметки о повышении в фирме с аббревиатурой, которую все делают вид, что узнают. Если бы она не уволилась и не сбежала из Бостона в один миг.