Книга Кукольный лес, страница 115 – Саския Калден

Тарек внимательно изучает мою таблицу.

Я указываю на фотографии.

— Лотшек следит за ними, вероятно, чтобы выбрать идеальный момент. А после того, как убивает, закапывает их за своим сараем.

Кажется, до Тарека тоже доходит.

— В этом есть смысл.

— Да. Если бы Джессика не сбежала от него, никому бы и в голову не пришло искать там.

Расследование дел о пропавших без вести взрослых имеет свои правовые ограничения. Существует слишком много причин, по которым взрослый человек может исчезнуть в одночасье: финансовые проблемы, токсичные отношения, новая любовь, которую не принимают окружающие. Если человек взрослый, он вправе сам решать, где ему жить, и не обязан сообщать об этом родным и друзьям. И пока нет угрозы для жизни, полиция не может объявлять человека в розыск.

Я указываю на конверты с фотографиями в пакетах.

— Возможно, от всех этих людей не осталось и следа.

— Возможно, так и есть, – говорит Тарек и подходит к компьютеру. – Я нашел лишь двоих из них в базе пропавших без вести. Номер восемь и номер двенадцать.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас?

Он поднимает плечи и оглядывает комнату, будто ищет оправдание.

— Я хотел подождать, пока все соберутся.

Я потираю лоб и извиняюсь. После разговора с Герстхофом я стала подозрительной. Пора прекратить нападать на всех подряд.

Тарек открывает карточку пропавшего. На фотографии изображен мужчина средних лет с грушевидной головой и коротко остриженными под ежика светлыми волосами.

— Скорее всего, это номер восемь.

Тарек пролистывает папку с файлами. Видимо, он оцифровал все фотографии из конвертов и аккуратно разложил их по папкам. Типичный Тарек.

Он молниеносно прокручивает фотографии из папки с номером восемь, пока на экране не появляется та, на которой изображен светловолосый мужчина спереди. Тарек прав, без сомнения, это тот самый человек из заявления о пропаже.

— Его зовут Отто Шелинг. Ему около сорока лет, медбрат, двое детей, живет в Констанце^[6]. По крайней мере, жил именно там.

Я записываю имя.

— Когда его объявили в розыск?

— Подожди, сейчас проверю. – Тарек переключается на заявление о пропаже. – Пятнадцатого августа прошлого года.

Попадание. Его фотографии были сделаны за две недели до этого. Должно быть, это он.

Проверяем номер двенадцать. Семидесятилетняя женщина, одинокая, занималась волонтерской деятельностью. Дата также примерно совпадает со временем исчезновения.

— Ах да… – Тарек открывает свою почту. – Сегодня в обед пришел отчет экспертизы.

— Ты имеешь в виду отчет в отношении этих улик? – Я указываю на стол.

— Именно.

Принтер на другом конце комнаты включается, пыхтит и выплевывает два листа бумаги.

Тарек идет и приносит их мне. Я пробегаюсь глазами по отчету.

— Анализ отпечатков пальцев и следов ДНК позволяет предположить, что каждый конверт запечатывали разные люди, – резюмирую я. – И это логично. Скорее всего, в них находились деньги, которые заказчики передавали Лотшеку.

Тарек подталкивает пакеты с уликами к столу.

— Это также объясняет, почему все они были разорваны и выглядят по-разному.

— Да, видимо, он сохранял их, чтобы держать в них фотографии. Как трофей или что-то вроде личного напоминания о своих делах.

Но меня все еще смущает вопрос, зачем Лотшек держал их в таком заметном месте в своей спальне. Обычно такие вещи прячут. Особенно если ждешь, что может нагрянуть полиция с обыском.