Книга Кукольный лес, страница 40 – Саския Калден

— Тебе же нравится мятный чай? – спросила меня Клара, словно у меня и впрямь была возможность сказать «нет».

Не дожидаясь моего ответа, она взяла чайничек и налила воздух в мою чашку.

— Вот, пожалуйста.

Она налила чай и двум другим куклам. Довольно улыбаясь, Клара поставила чайник обратно на поднос, затем взяла свою чашку и поднесла ее ко рту, изящно выставив мизинец. Достаточно было одного требовательного взгляда, и я последовала ее примеру.

— Ты тоже голодна, Салли? – с ухмылкой спросила она. – Я испекла вафли.

Я выдавила улыбку, в то время как невидимая удавка сжимала мою грудь.

— Сейчас вернусь. – Клара подскочила, подбежала к шкафу и принялась в нем рыться. Вскоре она вернулась с синей пластиковой коробкой. Она присела, открыла крышку и достала желтый брусочек, похожий на восковой мелок. Но это, конечно же, был не мелок. Она оторвала кусочек своими маленькими ручками и начала разминать.

Меня охватило дурное предчувствие. Лучше всего было бы сказать, что я не голодна, что мне достаточно чая, но я знала настойчивость Клары и, главное, знала, что меня ждет, если я снова воспротивлюсь ее воле.

В данный момент я не могла рисковать. Не сейчас, когда свобода была так близка. Я не могла позволить себе ошибку, которая бы стоила мне лишнего времени и страданий, потому что на этот раз все получится. Я сбегу.

Клара сформировала шарик и прижала его к столу так, что получилась маленькая лепешка. Она ударила по ней кулаком, расплющив ее. При этом затрясся стол, а одноглазая кукла опрокинулась и упала со стула. Но Клара была так увлечена своим занятием, что даже не заметила этого. Она отлепила от стола расплющенную массу и шлепнула ее на маленькую пластиковую тарелочку.

— Вот, пожалуйста, – сказала она и пододвинула ее ко мне. – Папа сказал, что вафли едят руками. Он испек мне немного, пока тебя не было.

Я подняла брови и улыбнулась, словно и вправду была за нее рада.

— Ешь, Салли. Ты же не хочешь вернуться в яму.

Моя улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. От одного лишь этого милого лицемерного голоса, с которым Клара швырнула в меня угрозу. Маленькая гадина. Мне хотелось наброситься на нее и стащить со стула. Но это, конечно, было невозможно. Я лишь навредила бы себе, как всегда. Поэтому я загнала гнев в самый дальний угол сознания и дотронулась указательным пальцем до гладкой поверхности пластилина. Он был еще теплым и мягким от ее рук. И, несомненно, он был вредным, возможно, не смертельно, но уж точно не полезным.

Я не могла заставить себя.

— Пластилин нельзя есть.

Клара закатила глаза.

— Это не пластилин, это вафля. Ты же видишь! Я испекла ее специально для тебя и теперь хочу, чтобы ты ее съела.

Она сидела, скрестив руки, и смотрела на меня. Клара ждала, когда я сделаю то, что она требует. Если я откажусь, то она, без сомнения, позовет отца. Я не хотела возвращаться в яму, я хотела вернуться к своей настоящей жизни.

Я оторвала кусок от того, что Клара называла вафлей. На тарелке осталась примерно еще половина. «Два укуса, – сказала я себе, – всего лишь два укуса». К счастью, у нее маленькие ручки, иначе было бы гораздо больше. Тем не менее мне потребовалось немало усилий, чтобы положить мягкую массу в рот и, главное, прожевать ее. Ощущение было такое, словно я откусывала кусок масла, но не тающего, а обволакивающего вязким комком зубы, который не крошился и не рассыпался на кусочки. Это было отвратительно на вкус, и, покатав его во рту, я поняла, что придется проглотить эту массу целиком, потому что жевать ее было бесполезно. Поэтому я зажмурилась и сделала это. Комок протиснулся в пищевод, словно камень. Я ощущала каждый сантиметр его движения и с облегчением выдохнула, когда он наконец достиг желудка.