Книга Кукольный лес, страница 90 – Саския Калден

Но Тойберт не ставит под сомнение мою компетентность, он уверенно кивает и возвращается к своей команде.

Я делаю глубокий вдох.

— Где Тарек? – спрашиваю я Ханнеса.

— Наверное, все еще прихорашивается, – говорит он, подняв правый уголок рта в глупой ухмылке.

Я оглядываюсь в поисках Тарека. Тойберт дает своей команде последние указания, скоро начинаем.

— Разве он был не с тобой? – спрашиваю я.

— Со мной, он должен… Вон он. – Ханнес указывает на микроавтобус криминалистов.

Тарек стоит, прислонившись к двери, выпуская дым от сигареты и разговаривая с криминалисткой, словно вышедшей прямо из хиппи-эпохи. Большие круглые очки и длинные каштановые афрокосички, собранные на затылке разноцветным платком. Контраст с аккуратным пробором и идеально выглаженными брюками Тарека не мог быть более разительным.

Я машу ему рукой, когда он случайно оглядывается. Тарек бросает сигарету на землю и тушит ее носком ботинка.

Мы следуем за группой захвата, пока они бегут по дорожке к дому. Почти бесшумно, словно в немом кино двадцатых годов. Дюжина мужчин в черных масках, серое небо, белый снег, а вокруг – темно-серый лес.

За поворотом перед нами предстает дом. Словно заброшенный памятник. Облицованный камнем первый этаж и остроконечная, потрепанная непогодой крыша, с которой свисает несколько сосулек.

Мы наблюдаем за происходящим с опушки леса. Смотрим, как полицейские из группы захвата барабанят в дверь и кричат: «Полиция! Откройте!» Они проделывают это дважды, затем берут дверь штурмом. Отряд врывается в дом, словно рой мух. Раздается пронзительный звук, громкий, похожий на вой сирены. Сработала сигнализация. Тойберт знает, где находится электрощиток, он также знает код. Джессика дала его нам. Хотя не стоит исключать, что Лотшек мог изменить его после ее попытки побега. Джессика также описала нам план дома, по крайней мере тех комнат, которые она знала. Запрос планов дома в управлении по строительству занял бы слишком много времени, к тому же никогда не знаешь, актуальны ли они еще, да и существуют ли вообще.

Вой сигнализации обрывается. Минут через десять оперативная группа выходит из дома. По одному, не спеша. Без Лотшека.

— Внутри никого нет, – объясняет Тойберт. – Ни живых, ни мертвых.

Я смотрю на окна, всюду темно.

— Штайнерт сказал, что с тех пор, как они установили наблюдение за домом, свет ни разу не зажигался, – поясняет Тарек, словно уловив мой взгляд. От него сильно пахнет сигаретами. – Думаешь, он знает, что мы здесь? Может, он понял, что за ним следят?

— Или он скрылся еще раньше, – говорю я.

Возможно, после побега Джессики он почуял, что запахло жареным. Он понимал, что она обратится в полицию и его дом найдут.

Мы идем туда.

— Вот. – Молодая девушка-криминалист, с которой только что разговаривал Тарек, подает нам белые одноразовые комбинезоны.

Я натягиваю его и надеваю синие нитриловые перчатки, которые она также протягивает мне.

Вслед за Болте вхожу в прихожую и вижу канюка, который смотрит на нас, широко раскинув крылья. Вокруг царит жуткая тишина.

Я заглядываю в гостиную, которая выглядит именно так, как ее описала Джессика. Желтый диван, старый и в пятнах, камин, телевизор, стол с четырьмя стульями – тоже довольно потрепанные. На каждой стене – чучела мертвых животных. Учитывая, что по крайней мере до недавнего времени у Лотшека была уборщица, здесь очень грязно.