Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 123 – Бенджамин Стивенсон

Хатч показал наручники Ройсу:

— Я не имею полномочий на расследование зарубежного преступления, которое могло произойти на самом деле, а могло и не произойти. Но если вы будете содействовать полиции, это вам, возможно, потом зачтется.

Ройс кивнул. Хатч пристегнул его руку к подлокотнику кресла, и Ройс сидел, словно у него совсем не было костей. Казалось, он смирился с тем, что должно произойти. Я бы сказал, что он с грохотом упал в моих глазах, если бы там было откуда падать, а так даже легкого шлепка не получилось. В следующий раз он что-нибудь напишет разве что в Twitter, который как раз и предназначен для искренних извинений.

— Хотя выводы Ройса были ошибочны, он все же изложил разумные мотивы для каждого из вас. И он не случайно отказался считать вас, Лиза, подозреваемой, – добавил я, вспомнив, как она пыталась подловить его вопросом: «Алан, расскажите, почему вы меня подозреваете?» – Это была вполне жизнеспособная версия, но он понимал: если раскрыть ваш мотив, станет очевидна и его собственная причастность.

Мейджорс, со слезами на глазах, прошла к Лизе через весь вагон-бар и обняла ее.

— Это всегда тянется так долго? – откашлявшись, спросил Хатч.

— Всегда, – хором ответили ему все писатели-детективщики.

— Теперь я должен назвать мотивы и алиби каждого из вас. По сути, это требования жанра. А мой литературный агент, – понизив голос до заговорщицкого шепота, продолжил я, – принимая во внимание все, что она сделала закулисно, так сказать, для появления этой книги, вероятно, хочет услышать достойное окончание. Хочет, чтобы я выжал из этого дела максимум.

Симона заерзала на стуле, доставив мне такое удовольствие, что я решил не форсировать события и обернулся к С. Ф. Мейджорс.

— В частности, Ройс был прав в определении вашего мотива. Тем вечером в Эдинбурге вы раскрыли Мактавишу идею для книги. Год спустя вышел в свет роман «Под колесами» именно с таким сюжетом. Что вас и взбесило. Потому что это была не просто идея, а история из вашей жизни. Верно?

Мейджорс прикусила губу, бросая быстрые взгляды на кого-то еще. Скоро я и до него доберусь.

— Вы учились в провинциальной начальной школе, правильно? Так написано в вашей биографии. Перечитывали те три книжки, которые имелись в школьной библиотеке, а это значит, что школа была очень маленькая. Вы хорошо знаете Алис-Спрингс и подсказали мне лучшую пекарню, где можно купить кремовый торт. Вы выросли здесь. – (Мейджорс кивнула.) – Думаю, «Ган» тогда столкнулся именно с вашим школьным автобусом. Но вряд ли вы сами побывали в той аварии, ведь в ней никто не выжил. Вероятно, вы в тот день пропустили школу.

— Я приболела. В любой другой день мои родители напичкали бы меня панадолом, надавали бы платков и послали в школу, но я не любила физкультуру по средам и притворилась больной. Я могла бы умереть вместе со всеми, – сказала Мейджорс дрогнувшим голосом, и меня окатило волной сочувствия: тот же вопрос «почему я», которым мучился я сам. – Та девочка… из моей истории, вы ведь к этому клоните… ее звали Анна. Она была моей лучшей подругой, если хотите знать.

Я понимал, что для нее это было как расшатывать больной зуб, и потому переключился на Дугласа:

— Давайте поговорим о том, как вы двое встретились. Ваш друг Ноа был школьным учителем, и он погиб в этой аварии. Вы говорили мне, что водитель автобуса Трой Фёрт приставал к школьнице с непристойностями. К Анне, как мы только что узнали. Ноа убедил Анну пожаловаться на него, чтобы положить этому конец. Но Трой остановил автобус на путях и заблокировал двери.