Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 18 – Бенджамин Стивенсон

Пройдя два спальных вагона, мы наконец добрались до вагона-бара. Это было самое просторное помещение в поезде из всех, что мы видели. Вдоль стен размещались темно-бордовые кабинки высотой до пояса, а также несколько пар вращающихся кресел, ближе к дальнему концу вагона стояли барные стулья, привинченные к полу, как положено в движущемся поезде. Сам бар был похож на подпольное заведение времен сухого закона: обшитая деревом стойка, за ней полки с бутылками, а сверху подвешены бокалы. Джульетта выбрала подходящее место, заняв два кресла возле западного окна, залитого солнцем, с крохотным столиком размером с раскрытую книгу. Все вокруг было сделано в масштабе три к четырем в целях экономии пространства: сиденье заканчивалось у меня под бедрами, а не под коленками, и нельзя сказать, что это было совсем неудобно, но я чувствовал себя так, будто зашел в гости к хоббиту.

Вагон продолжал заполняться, и я обрадовался тому, что мы успели занять место. В воздухе не смолкал гул голосов: убаюкивающий шепот обычных разговоров смешивался с немного визгливыми, преувеличенно бодрыми приветствиями: «Рады вас видеть!» Кроме всего этого, за барной стойкой устало гудела кофемашина, словно не ожидавшая, что ей придется половину недели обслуживать целый вагон писателей. На полке с крепкими напитками я заметил на три четверти пустую бутылку водки, тоже явно не готовую к такому наплыву.

Джульетта обвязала голубым шарфом спинку кресла и направилась к стойке раздобыть нам кофе. Там уже образовалась очередь, а девушка, обслуживавшая посетителей, – та самая, что разглаживала руками свой костюм на платформе, – выглядела совершенно растерянной.

Я окинул взглядом бар. По моим подсчетам, наш вагон O был средним из трех, расположенных между баром и задним концом поезда (вагон P остался в хвосте, а через вагон N мы шли в бар). Значит, в них ехали примерно сорок человек, однако я заметил, что некоторые посетители заходили со стороны барной стойки, так что, вероятно, в головной части тоже есть купе и число пассажиров следует удвоить. Если отбросить шестерых писателей с фестиваля и их гостей, то остается не так уж и много. То есть в переизбытке посетителей, скорее всего, виноват юбилей фестиваля, поскольку это не обычное мероприятие, готовящееся из расчета проданных билетов. Возможно, по этой причине фестиваль и удалось провести в таком дорогом месте: гостям пообещали близкое знакомство с авторами, чего на таких мероприятиях обычно не бывает. Ешь, пей и общайся – каждый может позволить себе лишнее. В итоге так и получилось: если считать, что и убитые, и убийцы позволили себе лишнее, каждый в конце концов получил то, за что заплатил.

Я попытался присмотреться к собравшимся, чтобы представить, как будет проходить мой долгий уик-энд или кого из неудачников, озлобленных годами отказов в публикации и всегда готовых наброситься на тебя, сжимая в руке заляпанную кофейными пятнами рукопись, следует больше всего опасаться. Атмосфера в вагоне-баре была самая располагающая: предпраздничное возбуждение, дополняемое фразой «Где-нибудь всегда время пить чай», и бокал шампанского, который ты на самом деле не просил, но все равно получил, поскольку это верный признак того, что ты готов хорошо провести время. До завтрака было еще далеко, но большинство участников не придавали этому значения. Троица седоволосых женщин, занявших соседнюю кабинку, звенела бокалами и весело смеялась, словно подтверждая мою теорию.