Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 45 – Бенджамин Стивенсон

Сейчас я пишу эти строки, уже понимая, почему принимал так близко к сердцу нападки других писателей. Нас всех временами мучает синдром самозванца, что не такая уж редкость в писательском кругу. Никто не застрахован от попыток что-то доказать самому себе. Но здесь, на фестивале, пять человек пытались подтвердить свою творческую ценность. И хотя может показаться, что мной двигало то же самое тщеславие, я пытался доказать кое-что еще: решая, кто из моей семьи должен умереть, а кто продолжит жить, судьба не ошиблась в выборе.

Мой психотерапевт назвал это виной выжившего. Такое нечасто встречается в романах золотого века детективов. Герой заканчивает дело в одной книге и дальше пребывает в бездействии, пока не начнет снова на страницах следующей. Они не ощущают накапливающего воздействия всех увиденных ими смертей и зверств; каждое преступление не отражается на их психике, не грызет их по ночам. Как бы ни стремился я быть похожим на знаменитых книжных детективов, в то время, когда их создатели берутся за перо, меня преследуют во сне призраки, с которыми они не сталкиваются. Мисс Марпл не снились кошмары, вот что я пытаюсь объяснить.

Высказав наконец все это Джульетте, я почувствовал себя немного лучше. Мягкое покачивание поезда помогло успокоиться, и наше молчание было очень уютным. Большинство людей уже покинули вагон-ресторан, но Уайатт и Вольфганг все еще сидели здесь. На столе перед Уайаттом лежало что-то похожее на чековую книжку, и он постукивал по ней ручкой. Я не слышал, о чем они говорили, но, судя по тому, что Уайатт вцепился другой рукой в скатерть и не торопился выводить на бумаге множество нулей, Вольфганг не желал продаваться.

Наконец Джульетта зевнула.

— Думаю, пора закругляться. Я хочу встать пораньше, чтобы посмотреть рассвет. Аарон говорит, что такое бывает раз в жизни. Идем? – Она кивнула в сторону нашего вагона.

— Хорошо бы, – поморщился я. – Но я рассчитывал увидеться в вагоне-баре с Симоной. Это ненадолго.

— Черт! – Джульетта похлопала себя по карманам, словно то, что она искала, могло там уместиться. – Ее шарф! Я оставила его в баре после завтрака и совсем забыла, что надо вернуть. Ох, черт возьми! Спрошу утром, может, у них тут есть бюро находок или кто-то мог его подобрать. Не говори ей ничего, ладно? Или скажи, что я все еще ношу его, а не потеряла.

Я уже сказал, что ее забывчивость сыграет свою роль в сюжете. И вот, пожалуйста: голубой шарф, переходящий из рук в руки. Эта смена хозяев закончится трупом.

— Так ты боишься ее? – ухмыльнулся я, но Джульетта бросила на меня предупреждающий взгляд, ясно говорящий: «Если ты мне не поможешь…», и мне пришлось сдать назад: – Во всяком случае, ему не уйти далеко. Я ничего не скажу. И постараюсь не задерживаться.

Она поцеловала меня:

— Только не допоздна. И как бы там ни было, я рада, что ты здесь. Прямо здесь. Со мной.

— Ничего особенного не случилось, – сказала Симона, и пена от «эспрессо-мартини» перепорхнула с ее верхней губы на мою щеку. – Забудь об этом.

— Для меня случилось.

— И что я теперь должна сделать? Если тебя это так волнует, мог бы и не принимать извинения Уайатта.

— Я не знал, за что он извиняется!

— Тогда зачем ты их принял?

— Из вежливости! – возмущенно фыркнул я.

— А теперь было бы вежливо выбросить все это из головы, пока ты окончательно не опозорился.