Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 123 – Дженни Кир

Ночь стояла холодная. Сгорбленные фигуры ютились в дверных проемах, ярко накрашенные женщины выходили из тени, предлагая услуги, которые Стивен не мог себе позволить. Дорога пешком заняла два часа в один конец, и от физических усилий грудь нестерпимо болела, но денег на трамвай или автобус не было. Утешением служило разве что созерцание величественного небосклона: звезды мерцали огоньками надежды на черном покрывале пустоты. Чем дальше Томпсон уходил от Темзы, тем слабее становился зловонный запах.

— Я к Беккеру, – сказал он ирландцу.

Его снова провели по темному коридору. Ирландец четырежды стукнул в дверь, и та отворилась. Беккер сидел за круглым столом – на этот раз с женщиной на коленях. Завидев посетителя, она вскочила и растворилась во мраке.

— Ты принес мне деньги? – спросил Беккер.

— Нет, я пришел объяснить…

— Мне не нужны объяснения. Или плати, или будешь иметь дело с моими людьми. – Он потянулся к стакану виски. – Лайам, выведи его.

Похоже, на этом встреча закончилась: Стивена грубо схватили за воротник и потащили обратно в коридор.

— Но на меня же напали. – Глаза Стивена округлились, а голос сорвался на визг. – Двое громил подкараулили меня в переулке и отобрали все. У меня были при себе деньги, взятые у Беккера, и еще некоторая сумма, а теперь ничего не осталось. Разве вы не видите синяки? Меня чуть не убили.

— Может, ты врешь, а синяки тебе жена наставила, – усмехнулся Лайам. – И, если честно, я слышал более оригинальные оправдания.

— Вы прекрасно знаете, что я не женат.

Любые возражения были бесполезны: эти люди не собирались слушать разумные доводы.

— Подумаешь, маленько избили его, – вмешался второй парень. Вида он был самого мрачного, а голос его напоминал рык. – Погоди, вскоре ты поймешь, что это еще цветочки. Имей в виду: Беккеру наплевать, что там с тобой случилось, его интересует только ваш уговор. Или принесешь деньги к концу следующей недели, или мы навестим тебя дома. – Он похлопал по револьверу «уэбли» у себя на поясе. – И еще накинем сверху два шиллинга за хлопоты. – Ну а коли ты и после этого не образумишься…

— Джентльмены, ну подумайте сами: какой вам прок от меня мертвого?

— Очень даже большой: злостных неплательщиков у Беккера сразу поубавится, когда они услышат, что бывает с должниками.

Прекрасно. Значит, его хотят проучить в назидание прочим. Стивен тяжело вздохнул. Что за напасть! Его ограбили как раз тогда, когда жизнь стала потихоньку налаживаться. И теперь он снова скатывался в ту самую яму, из которой с таким трудом долго выбирался.

Томпсона бесцеремонно вытолкали за порог, захлопнув дверь и оставив его один на один с тягостными мыслями: бедняга понимал, что время на исходе, а шансов выкрутиться у него почти нет.

Стивен не мог позволить дурным людям творить зло, подвергая опасности жителей дома на Бёрлингтон-сквер. Чтобы уберечь их, он должен был немедленно уехать и начать все заново на новом месте, в каком-нибудь другом крупном городе, например в Манчестере, где можно было бы затеряться, но при этом продолжать работать. Как ни жаль было времени, впустую потраченного на тщательную подготовку, Стивен понимал, что отступление неизбежно.

Он не сомневался, что будет искренне скучать по Агнес и Александру, и это было весьма неожиданно. Хотя чему тут удивляться: ведь эти люди проявили по отношению к Стивену доброту и пробудили в его сердце сострадание. Покупка цветов для Агнес и Джемаймы доставила ему необъяснимую радость, как и явное удовольствие, которое испытывал Александр от общения с ним. Эти чувства – вдохновение от бесед со стариком, ком в горле, когда домовладелица похлопывала его по руке, и даже нежная забота Джемаймы – были для Томпсона в новинку, а ведь, покинув дом на Бёрлингтон-сквер, он навеки их лишится. Но, как бы то ни было, выбора нет: он просто обязан уйти.