Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 132 – Дженни Кир

— Ах ты дрянь неблагодарная! – кричала старуха. – Довела парня до такой тоски, что ему жить не захотелось, вот он опасности и не заметил! Водила его за нос, задурила голову, а потом вдруг охладела!

Это было несправедливо, но долгие годы Мерси верила, что действительно виновата. И лишь недавно осознала, что свекрови просто нужен был кто-то, на кого можно взвалить ответственность. Тихая и покорная невестка оказалась идеальной мишенью. Ведь собственного сына обвинять было нельзя, а до кайзера не докричишься. Вот старуха и нашла в ее лице козла отпущения.

Мерси присела на край кровати и достала из сумочки кошелек. Несколько месяцев перед побегом она экономила на повседневных расходах и откладывала понемногу, да еще взяла в долг у жены школьного учителя, единственной своей настоящей подруги. Денег хватило, чтобы купить билет на поезд, и осталась еще пара фунтов на новую жизнь. По рекомендации все той же подруги Мерси устроилась на работу в универмаг и теперь едва сводила концы с концами. Это была та часть правды, которую она поведала мисс Хамфрис. Мисс Коупли, женщина с заостренными чертами лица, проводившая собеседование в «Пембертоне», сразу решила, что Мерси подойдет на вакансию продавщицы в отделе перчаток: симпатичная, неглупая, говорит правильно. На вопрос о семейном положении претендентка ответила, что потеряла мужа на войне. Эта деталь вкупе с возрастом – двадцать семь лет – обеспечила ей место. Мисс Коупли полагала, что такая женщина вряд ли бросит работу ради замужества через пару дней после трудоустройства.

Работа в магазине до сих пор считалась занятием не вполне респектабельным, но Мерси она даже нравилась. К тому же деревенской девушке, не имеющей нормального образования, в большом городе выбирать не приходилось. По крайней мере, в отделе перчаток она в основном обслуживала женщин, а рабочий день в универмаге был куда короче, чем на ферме. Хотя Мерси и удивилась, как утомительно, оказывается, с утра до вечера стоять на ногах и вести вежливые разговоры с покупательницами.

Прежде она даже и не предполагала, что перчатки могут быть такими изысканными. На ферме это был всего лишь практичный предмет одежды: дабы защитить руки при грубой работе и согреть их в зимние холода. Разумеется, у нее имелась нарядная пара для похода в церковь, однако многообразие фасонов, расцветок и тканей, представленное в фешенебельном столичном универмаге, совершенно ошеломляло. Продавщиц поощряли рекомендовать самые дорогие модели и учили, что главное – как перчатки сидят на руке. Ведь именно перчатки определяли общественный статус.

За короткое время работы в «Пембертоне» глаза у Мерси открылись на многое – не в последнюю очередь на то, что усердный труд может вознаграждаться и деньгами, и добрым словом. Раньше она была практически лишена и того и другого. В жизни Мерси вообще было так мало хорошего.

Ее мысли неизбежно вернулись к Роланду, юноше, за которого она вышла замуж, едва достигнув восемнадцатилетия. Высокий, самоуверенный и, безусловно, красивый, он еще в школе мог без труда покорить любую девушку, но, когда пришло время определиться с возлюбленной, выбрал именно ее: Мерси Ламмис, маленькую тихую девчушку с большими голубыми глазами и длинными светлыми волосами… Она повертела на пальце золотое кольцо, и из уголка глаза скатилась слеза, оставив горячий влажный след на щеке.