Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 151 – Дженни Кир

Джеймс неожиданно рассмеялся:

— Ох уж эта милая глупышка, которая вечно сбивает меня с толку. Погоди, не тараторь. Я как раз набирался смелости, чтобы попросить тебя поехать со мной в Индию. В качестве моей жены.

— Твоей жены?! Ты правда этого хочешь?

— А зачем я, по-твоему, ухаживал за тобой, Агнес Хамфрис? Я неделями искал тебя после того случайного знакомства в галерее в Бэйсуотере. Я понял, что встретил девушку, с которой хочу вместе пройти по жизни, пусть и оказался полным болваном, не предприняв сразу же решительных действий.

Мысли в ее голове кружились так стремительно, что она не могла ухватиться ни за одну и сложить детали воедино.

— Должен предупредить: климат там обычно невыносимо влажный, а сезон дождей длится шесть месяцев. Но у нас будет большой дом и полный штат слуг – всех можешь нанять сама…

— Но мой отец…

— Для него найдется место. И для юной Дафны тоже. Только подумай, какие незабываемые впечатления получит твоя сестренка.

Похоже, он все предусмотрел.

— Дорога убьет отца. – Агнес покачала головой. – Все знакомое и так ускользает от него. Оторвать его от воспоминаний о любимой жене было бы слишком жестоко.

Джеймс, еще минуту назад сиявший и полный восторженных планов, вдруг понял, что она имеет в виду.

— Значит, ты не оставишь отца.

Это был не вопрос. Ее молчание послужило достаточным ответом.

— Ничего, мы найдем способ все устроить, – твердо заявил Джеймс, когда они повернули обратно к Бёрлингтон-сквер. – Потому что я люблю тебя, а любовь побеждает все.

Агнес тоже любила Джеймса, но не могла разделить его слепую веру в то, что решение непременно найдется.

Ту самую примулу она сохранила между страницами «Библии короля Якова». Цветок иногда выскальзывал и падал на пол, если она слишком поспешно перелистывала книгу. Каждый раз, поднимая его, Агнес думала о том, что ее жизнь могла бы сложиться совершенно иначе.

На следующей неделе Мерси навестила Джемайму дважды. В первый раз в подвальные комнаты вместе с ней заглянула также и Клара. Сперва она даже не заметила, что жилище Смитов пропитано безысходной печалью, и принялась рассказывать о визите в элитный лондонский ювелирный салон, где ей подгоняли неприлично дорогое обручальное кольцо. Но даже самовлюбленная светская львица вскоре уловила тягостную атмосферу, и ее сочувствие к трагедии Джемаймы стало очевидным без лишних слов. Три женщины пили чай и почти не разговаривали, но этого почему-то оказалось достаточно. В их молчаливом единении ощущалась солидарность. Мерси догадывалась, что каждая из подруг носит в сердце свои тревоги, но понимала: сейчас, когда рана от потери была слишком свежей, не время их обсуждать.

Во второй раз Мерси занялась детьми, позволив измученной матери просто вытянуться на длинном диване и немного отдохнуть. Она верно рассудила, что практическая помощь важнее любых слов утешения, и вернулась наверх, лишь когда пришло время помогать Агнес с ужином. Проходя мимо гостевой спальни по пути на кухню, она заметила какую-то тень. Заглянув внутрь, Мерси увидела у окна мужскую фигуру. Услышав шаги, мужчина резко обернулся, во взгляде его читался легкий испуг. Мерси узнала мистера Томпсона, того самого джентльмена, который, как она поняла, теперь регулярно навещал мистера Горски.