Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 156 – Дженни Кир

— Это не совсем так. Потому что, какой бы безнравственной ни казалось вам эта затея, я не раз убеждался в том, какую пользу она может принести. Мы ведь перевязываем раны на теле, так почему бы не приложить бальзам к ране душевной? Смерть часто бывает жестокой, несправедливой, страшной. Многие из нас видели, как люди, хорошие люди, умирали жуткой смертью. Билли не дожил даже до своего пятого дня рождения.

Гилберт замолчал, медленно вдохнул и выдохнул, как будто стараясь отогнать нахлынувшие чувства. Мерси была потрясена, и ее рука невольно легла на грудь. Она вспомнила рассказ про отравление малыша щелоком. И впрямь ужасный, мучительный конец. Но все же сердце подсказывало: то, чем занимается Гилберт, неправильно. Ее захлестнула волна тошноты, однако молодой человек еще не завершил свой рассказ.

— После моего рождения мать пережила несколько выкидышей, в том числе на маленьких сроках, когда еще нельзя определить пол ребенка. Раз за разом ее организм отторгал этих крошечных существ – одно разочарование сменялось другим. И вот наконец на свет появился мой младший брат…

Договаривать нужды не было.

Гнев, который Мерси ощутила всего мгновение назад, уступил место жалости: она и сама растерялась от того, насколько быстро переменилось ее настроение. Если действия соседа и правда могли хоть как-то облегчить страдания живых, то теперь его сомнительные занятия представали в несколько ином свете. Она решила дослушать.

— После смерти Билли у матери больше не было детей. Отношения между родителями окончательно разрушились. Я часто слышал, как мама плакала по ночам. Со временем она становилась все более замкнутой и проявляла ко мне все меньше интереса. Я не понимал этого, поскольку в случившемся виноват был лишь отчасти…

— Вашей вины в этом не было вовсе, – возразила Мерси, начиная понимать, как пагубно гибель брата повлияла на отношения Гилберта с матерью.

Он вскочил, не в силах усидеть на месте, вновь провел руками по волосам, так что отдельные пряди встопорщились, и начал мерить шагами комнату.

— В первый раз все вышло случайно. Я ничего такого не планировал. Просто отчаянно хотел снова увидеть мамину улыбку. Ведь когда началась война, то все стало еще хуже – не потому, что у нас в семье кто-то погиб: я был еще подростком, а отец не подлежал призыву. Просто вдруг оказалось, что она уже не единственная мать, потерявшая сына. С другими судьба тоже обошлась не менее жестоким образом, они лишились детей и имели право чувствовать то же самое, что и она. Как ни странно, но мне кажется, что мама даже злилась из-за этого.

Гилберт остановился и снова сел на стул, украдкой бросая взгляды на Мерси. Казалось, ему было очень важно, чтобы она поняла.

— После войны, когда множество скорбящих семей искало утешения, спиритическое движение опять набрало силу, и отец уговорил маму пойти на сеанс. Честно говоря, думаю, он просто хотел вытащить ее из дома. Она слишком долго сидела взаперти и изнемогала от своего горя.

— И на сеансе она услышала голос вашего брата? – догадалась Мерси. – Билли явился и заговорил с ней?

Гилберт кивнул и резко повел худыми плечами:

— Меня там не было, но мать поверила, что Билли связался с ней и сказал, чтобы она жила дальше и радовалась за него, поскольку у него все хорошо и он ее любит. Конечно же, о трагической смерти малыша писали в газетах, весь город об этом знал. Выяснить подробности было нетрудно, и я разозлился, что какая-то шарлатанка обманула маму, выманив деньги, которых у нас и так почти не было. Я уже собирался разоблачить эту женщину и выставить ее опасной мошенницей. Но перемена в матери была разительной. Вера в то, что она поговорила с Билли, который наблюдает за нами с небес, сняла с ее плеч тяжкий груз и облегчила горе.