Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 26 – Дженни Кир

Она вытащила из шаткой груды одежды на стуле с реечной спинкой слегка помятое шелковое вечернее платье персикового цвета. Картина в спальне Клары напоминала благотворительную распродажу в церкви, ведь она так и не разобрала вещи как следует. Девушке очень не хватало прислуги, хотя в отсутствии горничных, придирчиво оценивающих хозяйку из угла каждой комнаты, было свое преимущество. Она надела платье через голову. Ткань мягко заскользила по телу, пока Клара разглядывала свое отражение в зеркальной дверце довольно безвкусного викторианского шкафа. Повертевшись из стороны в сторону, девушка заметила, что украшенный стразами бантик на левом плече переливается на свету, а подол едва прикрывает колени – верх неприличия, по мнению ее бабушки по отцу, богатой вдовы, располагающей уймой свободного времени, чтобы оплакивать ушедшую молодость и осуждать всех, кто дерзал наслаждаться своей.

Клара знала, что очень привлекательна. Джек без конца твердил ей об этом, а взгляды, которые бросал на нее Николас, подтверждали его слова. Разумеется, флиртовать с женатым соседом было непозволительно, но ей нравилось провоцировать легкую ревность между супругами. Встреча с ними напомнила Кларе, как волнует охота на жертву, которая даже и не подозревает, что ее ждет.

Сбежав вниз по двум лестничным пролетам, Клара столкнулась с угрюмым Гилбертом. Тот только что вошел в дом, держа в руках фотоаппарат. Сначала он не обратил на соседку внимания, но, когда она попыталась проскользнуть мимо, резко преградил ей путь.

— Можно, я вас сфотографирую? Прямо здесь и сейчас. – Его глаза сузились.

Ну и ну: хотя бы поздоровался сперва. Но не учить же взрослого мужчину элементарным манерам.

— Нет, – решительно заявила Клара. – Мне пора уходить.

— Я заплачу вам пять фунтов.

При других обстоятельствах она бы презрительно фыркнула и пошла дальше, однако сейчас решила, что пять фунтов определенно не помешают. Да и любопытство брало верх: зачем парню понадобилась ее фотография? Либо Гилберт был очередным пылким поклонником, либо намеревался использовать снимок в неблаговидных целях.

— Я не собираюсь раздеваться, чтобы вы потом продавали непристойные фотографии со мной в так называемые художественные журналы.

Бледное лицо Гилберта окрасилось во второй цвет доступной ему скудной палитры – смущенно-розовый.

— Меня интересует платье. Это займет всего минуту, и никто не узнает, что это вы. Ваше лицо не попадет в кадр.

— Тогда я не вижу в этом смысла, милый.

— Понятно. – Он выглядел разочарованным. – Следовало догадаться, что деньги вам ни к чему.

Не желая уточнять, каково ее финансовое положение, Клара пересмотрела свое решение:

— Только сфотографируете платье, и все? И никаких глупостей?

— Вы не в моем вкусе, – покачал головой Гилберт.

— Взаимно.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга.

— Ладно, только быстро, – наконец согласилась Клара, сообразив, что клаксона, возвещавшего прибытие ее компании, пока слышно не было. – И оплата сразу.

— Мне нужно кое-что взять.

Гилберт скрылся в гостиной тети Агги и вернулся с хрустальным бокалом для шампанского из набора разнородной посуды, который стоял на буфете. Тетя позволяла жильцам заходить в эту комнату, когда им заблагорассудится. Она призналась племяннице, что жизнерадостное приветствие мистера Блэндфорда часто становилось для нее главным событием дня, и упомянула, что даже Гилберт иногда заглядывал сюда на чашку чая, хоть и выпивал его почти молча.