Книга Не бойся, тебе понравится!, страница 19 – Дарья Кузнецова

— Короче.

— Это может быть неизлечимо. Во всяком случае, быстро и без активного содействия с его стороны. Такая связь, да еще подкреплённая этим проклятым экспериментом… Даже если их энергетически разделить и выслать её в Абалон, да даже если её убить, подобная травма может сказаться гораздо сильнее плена. Но, повторюсь, я не возьмусь делать заключение без внимательного изучения всех обстоятельств. И уж точно лучше не предпринимать серьёзных шагов по разрыву связи, пока не станет понятно, насколько всё плохо. Конечно, если брат нужен тебе живым, здоровым и вменяемым.

— Понятно, — сумрачно буркнул Шад. — Тряхну связи.

Проще всего оказалось получить доступную информацию по плену Шахаба. В конце концов, именно Шаду в конечном итоге подчинялись шайтары, которые выпотрошили лабораторию вместе со всей документацией и наличными работниками, вызвать кого надо — не так уж долго.

Сведения оказались не ужасными, но — тревожными. Почему Шахаб все эти годы молчал, его брату объяснять не требовалось: он прекрасно знал, что малой никогда не умел связно врать, да и вообще переговорить его, хитростью что-то выведать — проще некуда, а эльфийские дознаватели тем более быстро «раскололи» бы бесхитростного мага, так что выбор он сделал единственно возможный. И молчал настолько убедительно, что его во все бумаги записали как немого и сумасшедшего. Дружелюбному когда-то и открытому шайтару наверняка дорого пришлось за такое заплатить.

По всему выходило, что именно в этом одиночестве и отсутствии общения состояла самая драматичная часть плена. Детальной информации о том, что происходило с братом первые два года, получить не удалось, а вот последний был как на ладони, и… да, наверняка тяжёлым, но не настолько, как Шад боялся. Никто его не пытал, иногда брали кровь и магию, и только. Держали фактически на цепи, и это тоже не могло не сказаться, и объясняло отношение к эльфийке. Но не пугало.

А вот то, что он узнал о пленнице, впечатлило гораздо сильнее.

Выяснение деталей заняло немало времени, так что домой Шад вернулся хмурым, задумчивым, и к полуночи. Ярая уже вернулась, но еще не спала и пыталась совместить два дела: выбор отделки для своего кабинета и работу. Муж застал её сидящей на полу посреди пустой комнаты, обложившейся какими-то набросками, документами и образцами. Остановился на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестил руки на груди. Прервать не боялся, просто — любовался. Отдыхал душой, так она выглядела спокойно, уютно и умиротворённо. Именно этого ему не хватало сейчас.

— Ты долго собираешься там стоять? — со смешком поинтересовалась орчанка через минуту, не вынимая носа из бумаг.

— Ещё не определился.

Ярая наконец подняла голову, окинула его задумчивым взглядом.

— Случилось что-то ещё или ты переживаешь исключительно из-за брата?

Шад только поморщился. Подошёл к жене, осторожно устроился позади неё.

— Вот нравится же тебе на полу сидеть, — проворчал он. — Стулья есть!

— Вот и нравятся вам эти стулья, пол же есть! — ехидно отбила орчанка и с удовольствием откинулась на широкую грудь мужа, отложив бумаги. — Ты переживаешь просто так или выяснилось что-то определённое? — продолжила допытываться она.

Скрывать подробности Шад не стал, да и не собирался изначально, просто хотелось устроиться поудобнее перед разговором. Рассказал всё как есть — и о том, что брат прихватил с собой пленницу, и о том, что о ней выяснилось.