Книга Не бойся, тебе понравится!, страница 40 – Дарья Кузнецова

Глупо. Он и так знал ответ: потому что хотелось. Но если отбросить все подобные простые вопросы, оставалось единственное имеющее значение обстоятельство: он хотел эту женщину и намеревался получить желаемое. Если не получается бороться с собственным вожделением, стоит попробовать им насладиться. И к концу лестницы Шахаб даже пришёл к выводу, что именно с этого надо начинать, а не с разговоров.

Однако он застал в комнате настолько странную картину, что снова, как в прошлый раз, застыл на пороге.

Халлела стащила покрывало с кровати и натянула возле стены между двумя шкафами, придавив углы книжными стопками. На покрывале булавками держались клочки бумаги, между некоторыми из них тянулись длинные красные нити. Эльфийка то и дело что-то черкала на бумажках, отступала к столу и записывала, потом опять подходила, снимала бумажки, перевешивала…

— Что ты делаешь? — не выдержал Шахаб.

— Важное дело. Не мешай, — отмахнулась женщина, даже не глянув в его сторону.

Шайтар подошёл ближе, окинул взглядом мелкие эльфийские закорючки на серой тонкой бумаге. Устный язык он неплохо подтянул стараниями Повилики, но с письменным не дружил совсем. Да и почерк у неё, кажется, оставлял желать лучшего.

Окажись на месте Холеры кто-то другой, он бы не стал мешать. А сейчас только усмехнулся, преодолел разделявшее их расстояние и аккуратно поймал эльфийку — одной рукой поперёк туловища, а второй — за горло, прижал спиной к своей груди. Короткие рыжие кудряшки встопорщились перед лицом, Шахаб сунулся в них носом. Мягкие, шелковистые, они пахли какими-то цветами.

— Ты сейчас совсем не вовремя! — возмутилась Халлела, вцепилась обеими руками в его запястье, дёрнулась, пытаясь освободить голову. — Пусти! Неделю тебе ничего не надо было, а теперь вдруг… Поставь меня на место, ты! Куда потащил?!

Она попыталась биться и брыкаться, но стратегия оказалась провальной: слишком разные весовые категории, а Шахаб лишь утвердился во мнении, что поступает правильно. Вот сейчас это походило на месть, ради которой всё затевалось.

В Холере не чувствовалось страха или отвращения, едва ли Шахаб продолжил бы давить в таком случае, и просьбы не было, к просьбе он бы прислушался. А требование оказалось очень просто и приятно игнорировать. Чем больше она ругалась, тем большее это доставляло удовольствие. Не сама ругань и сопротивление, конечно; ощущение власти. Контроля над ситуацией. Сейчас они окончательно поменялись местами, и ей полезно ощутить на собственной шкуре, каково это, когда твоим мнением и желанием не интересуются.

Вряд ли это на неё повлияет, но ему будет приятно.

Шахаб отступил к постели, сел на край, устроил добычу у себя на коленях верхом, продолжая прижимать спиной к себе и придерживать одной рукой за шею, не позволяя слишком сильно дёргаться.

— Прекрати! Вот же взялся на мою голову… баобаб!

Халлела ворчала и вяло дёргалась уже больше из принципа, прекрасно понимая, что не имеет средств бороться с этой стихией. Не считая, конечно, пары козырей на крайний случай, если бы пришлось сражаться за жизнь, но сейчас явно не та ситуация. Просто она терпеть не могла, когда прерывают на середине мысли, и что ему стоило прийти на пару часов пораньше?!

Шахаб, всё так же молча, задрал подол длинного сцара до талии женщины, уже без удивления обнаружив, что бельё она опять проигнорировала. Погладил по ноге — от колена вверх, к острой тазовой косточке, прослеживая по бедру широкие золотые ленты узора на светлой коже. Нежная, тонкая, бархатистая на ощупь… Ему не хватало этой возможности: коснуться любовницы рукой. Так, как хочется. Половины удовольствия лишался… А она ведь хороша. Безумна, но — хороша. Особенно своей непохожестью на остальных эльфиек. Непохожестью ни на кого.