Книга Во имя Чести, страница 120 – Дарья Кузнецова

— Это хорошо, — тихонько мурлыкнула я и с хитрой улыбкой предложила: — Может, ну их, этот экипаж, без нас найдутся! А мы пока повторим пару раз, чтобы наверняка?

— Наверняка — что? — он вопросительно вскинул брови.

— Как — что? Обесчеститься, — расплылась я в улыбке. Инг тихо, но очень искренне расхохотался, прижав мою голову к плечу и уткнувшись лбом мне в макушку.

— Что за массовые рыдания, кто умер? — раздался возмутительно бодрый голос Семёна.

— Мы оплакивали безвинно ушедшего от нас раба божьего Семёна, — проворчала я. Очарование момента оказалось безнадёжно разрушено, Инг выпустил меня из объятий, и захотелось мне братца больно стукнуть. Но это нормальное желание, оно меня часто посещает. — А он взял и вернулся. Зря, получается, старались.

— Наоборот, — заржал Сёма, тыкая кнопки синтезатора. — Видишь, как хорошо оплакивали: он пожалел вас и решил вернуться! Ну, или, если это были слёзы радости, ещё немного попортить вашу жизнь. Блин, как же надоела эта синтетика, — с тоской вздохнул брат, плюхаясь напротив нас с двумя тарелками в руках. — Варежка, пожарь мужу яичницу, будь человеком! И мне заодно.

— Муж мне нужен целиком в сыром виде, — хмыкнула я. — А тебе я что угодно пожарю! Яичницу, ножку, ручку; ты мне бластер только дай побольше, я тебе целого кабана запеку. В собственном соку.

— Жестокая женщина, — укоризненно покачал головой брат, при этом ухмыляясь от уха до уха.

— Сами воспитали, — парировала я.

— И гордимся этим! — прочавкал Семён сквозь макароны по-космофлотски^[5].

Я с материнской нежностью улыбнулась, разглядывая жующего брата. Тот даже с ритма не сбился; и не к такому привычный.

Вообще, мои «три богатыря» удались родителям на славу. Это я могу себе позволить над ними дурачиться, потому что братья, а нормальная женская реакция на них — повышенное слюноотделение. Вот почти как у меня на Инга незадолго до почти библейской сцены грехопадения. Может, потому из них никто ещё и не женился: женщины на них вешаются, а хочется-то поохотиться, всё-таки настоящие мужики.

Вот на ком женится Семён, я знаю совершенно точно: на такой же ехидной язве, как я, если сумеет вторую такую найти. Которая будет зверски над ним издеваться, шутить и подстраивать всякие гадости. А, главное, сумеет его переспорить. И мне почему-то кажется, что после этого оба успокоятся; хотя, может, это просто мечты, и от такой пары взвоет не только семья, но вся галактика. Он потому так и высказывается по поводу моей внешности, характера и делает прочие неприличные замечания, что очень я на девушку его мечты похожа. Можно сказать, страдает так.

Что касается внешности, больше всего я похожа на Ванечку: мы оба светлые, оба голубоглазые, оба как ангелочки со старинных пасхальных открыток. Во всяком случае, в детстве были, я сравнивала голографии. Что касается Ивана нынешнего, это оружие массового поражения для романтически настроенных девичьих душ. Галантный, немного застенчивый, тихий Ванечка с совершенно умопомрачительной улыбкой. Мне особенно нравится, когда он вот так на ринге улыбается: морда разбитая, бинты на руках в кровище, на обнажённом торсе синяки и ссадины — и глазища голубые сияют. Правда, только в тех случаях, когда зубы все остаются на месте, и глаза не заплывают, а то всякое бывает. Бои без правил — спорт непредсказуемый. Хотя многим он с фингалами ещё больше нравится; наверное, будит материнские чувства и желание позаботиться. Он, кстати, по манере общения чем-то здорово Валерку напоминает. Может, я их потому обоих так нежно и люблю. Хотя Валерика всё-таки больше…