Книга Во имя Чести, страница 23 – Дарья Кузнецова

О том, к чему всё это привело, я узнал только на следующий день. Оказалось, моё восприятие самопроизвольно настроилось на девочку с радужными волосами. Такое иногда бывает с Зеркалами, ближайшим аналогом которых в реалиях землян являются эмпаты: чужие яркие и сильные эмоции привлекают нас, как пламя привлекает насекомых. Это было обычно, привычно, нормально, если бы не одно «но». Всё происходило в ограниченном пространстве маленького корабля, где не было ничего, способного заглушить эти ощущения.

Эмоции… они в этом аспекте подобны голосам. На фоне десятка знакомых тихих мужских голосов звонкий и чистый непривычный голос землянки выделялся, привлекал внимание, заставлял прислушиваться. Если бы голосов было существенно больше, если бы был кто-то, хоть немного похожий; хотя бы даже пара любых женщин, было бы куда проще.

А так я чувствовал, что тону. Вязну, запутываюсь, не могу сосредоточиться больше ни на чём, постоянно прислушиваюсь. Я ощущал каждый её сон, каждую перемену настроения, и это было мучительно. Вот только помочь мне не мог никто — ни она, ни команда. Я считал секунды до прибытия домой, а они тянулись издевательски медленно.

Потом стало ещё хуже. Я зашёл к ней в каюту, не подозревая подвоха: эмоциональный фон в этот момент был светлый и лёгкий, и я никак не мог ожидать того, что увидел внутри. Радуга волос свободно стекала по её плечу на пол, а сама Варвара легко и уверенно отжималась, что-то бормоча себе под нос. Но проблема была не в этом. Проблема была в том, что она была почти обнажена, и я видел, как под тонкой блестящей от пота кожей красиво перекатываются при каждом движении мышцы. Потом она невозмутимо выпрямилась и встала передо мной, совершенно не стесняясь и, более того, не понимая, как она выглядит в моих глазах. А выглядела она… восхитительно. Такая невероятно возбуждающая — и делающая это мимоходом, с наивностью ребёнка, совершенно не осознавая, что именно она со мной делает. В ней была та самая изначальная, безудержно-живая и сильная красота, которую дорийцы ищут в своих женщинах.

Девятнадцать лет. Ещё совсем девочка, только-только вступившая в пору взрослости, я и называл её до сих пор про себя «девочкой». Бесчестье мне и моему роду! Знал бы я, как эта девочка хороша, и как она на меня подействует, на световой год бы к ней не приблизился! Да, я давно не был с женщиной, но это совсем ничего не объясняло. Никогда прежде я ничего подобного не чувствовал, а здесь… словно сама жизнь испытывала меня на прочность.

Вот с того-то момента я и узнал, как выглядит Преисподняя. Мало мне было эмоций и образов, преследовавших наяву, но и сон не нёс отдохновения: каждый раз я видел там её. Это было наваждение, навязчивая идея, болезнь, — что угодно, но не нормальная реакция. Замкнутое пространство собственного корабля стало для меня самой надёжной ловушкой, и сбежать отсюда было некуда, меня ждали две недели сплошного кошмара.

Никакие доводы разума не действовали. Я прекрасно понимал, что между нами в любом случае лежит бездна, и даже встреться мы при других обстоятельствах, я не имел права думать о ней в подобном ключе. Что уж говорить о нынешней ситуации?

Заложник Чести, да ещё почётный пленник — это категории возвышенные, непогрешимые как сама Честь, её высшее воплощение на просторах Вселенной. Мы должны были относиться к ней с пиететом и преклонением. Люди слабы; команда состояла из мужчин, и все смотрели на неё как на обыкновенную юную девушку, но тщательно боролись со своими стереотипами, и предпочитали держаться от неё на почтительном расстоянии.