Книга Во имя Чести, страница 82 – Дарья Кузнецова

Днём моё помешательство проявляло себя слабо и очень редко; днём я относилась к Ингу действительно как к эпизоду из прежней жизни. Правда, ровно до тех пор, пока не сделала одно замечательное открытие: я просто не могу терпеть рядом ни одного мужчину. То есть, дружеские объятья (которыми часто грешил Саймон) меня совершенно не смущали, а вот стоило почувствовать какой-то более личный интерес, и всё. На меня опять накатывала волна отвращения.

Я выяснила это случайно, на нелегальной станции, куда мы прилетели «отдыхать». Отдыхали, к слову, довольно мирно, и никто ко мне не приставал; просто какой-то обаятельный пилот с другого корабля (кстати, тоже военного) пригласил меня потанцевать, когда мы сидели в кабаке. От мордобоя я удержалась (наверное, потому что он не лез целоваться, а просто обнимал чуть крепче, чем следовало, и пожирал глазами), но протанцевать долго не осилила. Заподозрив неладное, поставила ещё пару экспериментов и поняла: мой организм (то есть, подсознание) воспринимает только одного мужчину, находящегося от меня за миллионы световых лет, а к остальным испытывает отвращение.

Говорю же, помешательство.

Недели через две, когда капитан решил, что я со своими обязанностями справляюсь, мы распростились с моим коллегой Алехандро, что я заметила далеко не сразу. Получив возможность избежать своих обязанностей, дабунец с радостью это сделал, и свою каюту почти не покидал, только иногда выползая в пищеблок вяло пожевать чего-нибудь легкоусвояемого.

Потом нас покинули и Хель с Олей, и вот тут я уже всерьёз расстроилась. Если узнать нелюдимого Николая за такой короткий срок было невозможно, то с его невестой мы успели подружиться. Она оказалась очень жизнерадостной и добродушной особой, и мы часто болтали «о своём, о девичьем». В смысле, о мужиках, кулинарии и полостных операциях под местным наркозом. По последнему вопросу я в основном выполняла роль слушателя: Хельга, узнав о втором моём образовании, прониклась идеей поделиться хоть каким-то опытом на тот случай, если она уже улетит, а нового медика нам не пришлют. Но мы обменялись контактами и координатами на Земле с целью навещать друг друга в моменты моего там пребывания.

Некоторое время мы летали очень усечённым составом (как я поняла со слов Этьена, это было нормально в здешних спокойных местах), а потом случилось то, чего я совершенно не могла ожидать.

Правда, началось всё вполне мирно. После сеанса связи с «большой землёй» наш капитан воссиял и всех обрадовал, что нам дают второго пилота. На логичное возмущение команды, что пилот наш и так справляется, а вот медика на борту нет, и без него страшнее летать (особенно мне, которой предстояло выполнять эти обязанности в случае чего), он не менее логично возразил «радуйтесь, что хоть кого-то прислали!». Мы послушно порадовались и вернулись к делам: Дарла с Саймоном сосредоточились на зондах (уход за ними как раз был частью обязанностей механиков-стрелков), а я принялась кроить схему предстоящих перемещений под новую задачу.

По выходе из прыжка меня радостно поприветствовало сообщение о том, что следующая станция заправки, на которую нам предстояло попасть через две недели после трёх коротких прыжков, сообщала о начале ремонтных работ через десять стандартных суток. Более того, отвалилась не только она, а ещё и резервный вариант, внезапно закрывшийся на карантин. Чёртовы станции сговорились, не иначе!