Книга Во имя Долга, страница 2 – Дарья Кузнецова

С профессиональной точки зрения от такого характера начальника я только выигрывала. Через его руки проходила уйма полезной и важной информации, к которым я имела свободный доступ. Но как можно быть таким ничтожеством, и рваться при этом на такое ответственное место?! Вот же… позор всего человечества! Скорее бы оказаться от него подальше.

Весь день я провела в тревоге. Она заметно сгущалась и заставляла меня то и дело нервно озираться и кусать ногти, хотя на первый взгляд ничто не предвещало проблем. Рабочий день шёл как обычно; Зуев куда-то звонил, что-то читал, с кем-то общался, слонялся по кабинету. В общем, изображал бурную деятельность. Потом куда-то убежал, даже не закрыв за собой дверь, и вернулся часа через два, с довольным видом обнимая Хелен, девочку из картотеки: глупенькую, но очень красивую блондинку с умопомрачительной фигурой. Бросил мне на стол корреспонденцию к отправке и, вдруг остановившись на пороге кабинета, обернулся, как будто что-то вспомнив.

— И вот ещё, после конца дня не уходи, у меня к тебе… дело будет, — многообещающе улыбнулся он.

— Какого характера? — осторожно уточнила я, стараясь не смотреть в сторону жеманно хихикающей особы, без всякого стеснения пытающейся залезть ладошкой в брюки мужчины.

— Профессионального, — улыбка стала довольно-ехидной: той самой, которая бесила меня больше всего. — У нас тут все дела профессионального характера, — мечтательно добавил мужчина, с удовольствием прижимая красотку к себе. — Меня на два часа ни для кого нет! — сообщил он и, втолкнув спутницу в помещение, закрыл за собой дверь, замкнув все контуры защиты.

Хелен выплыла из кабинета заместителя начальника станции часа через два с половиной, лучащаяся сытым довольством и распространяющая вокруг себя характерные запахи, не оставляющие сомнений в том, чем эти двое занимались за закрытыми дверями. Томная, немного помятая и взъерошенная, она вызвала у меня замешанное на зависти отвращение.

Завидовала я ей не из-за Зуева, а из-за вот этой спокойной сытости и вальяжности. Как хорошо — жить в своё удовольствие и именно так, как тебе того хочется. Я и начальнику своему в этой связи завидовала не меньше: у него было всё, и для этого не надо было прикладывать никаких усилий.

У них у всех это было. Хорошо жить, когда не приходится выживать.

Мрачные мысли копошились в сознании где-то глубоко, на дне, не оформленные в слова и тщательно прикрытые другими заботами. Не только говорить, но и громко думать опасно. Мало ли, кто что подслушает?

Где-то через полчаса после ухода Хелен из кабинета вышел его хозяин. Благодушный, лоснящийся, довольный, с совершенным телом и обаятельной улыбкой. Мозгов бы ему, ну хоть немного, и был бы достойный восхищения мужчина! Лучше бы он их от отца унаследовал, а не внешность…

— Ну что, мышь, пришёл твой час, — радостно ухмыльнулся он, присаживаясь на край моего стола в опасной близости от меня. Очень хотелось съязвить что-нибудь на тему переоценки способностей и неприятия мной объедков, но пришлось смущённо отодвинуться и пролепетать:

— О чём вы, Семён Дмитриевич?

— Говорил же, вечером ты мне понадобишься для важного дела, — всё с тем же довольным видом сообщил он. — Пойдём, пойдём, а то я тебя на руках понесу. Мне не трудно, но ты чего доброго ещё в обморок от стыда грохнешься; оно мне надо, тебя в порядок приводить? И мне не надо, и тебе не надо, поэтому пойдём по-хорошему.