Книга Во имя Жизни, страница 120 – Дарья Кузнецова

— Собственно, на этом всё, — сообщил мужчина, водружая сумки на диван. — Одному слишком просторно, и я тут почти не жил, но когда ко мне дезертировала мама, здесь оказалось очень уютно.

— Здесь… Ты чего?! — растерянно ахнула я, потому что освобождённые руки Барс использовал для того, чтобы подхватить меня на руки.

— Не надо меня, пожалуйста, душить, — невозмутимо попросил он, и я поспешила ослабить хватку. От неожиданности и неустойчивости нового положения в пространстве я попыталась хоть как-то закрепиться за единственный более-менее устойчивый объект и несколько перестаралась. — Я же тебя предупреждал? Предупреждал, — весело хмыкнул мужчина, со мной в охапке проходя в спальню. — Теперь можно наконец-то реализовать задуманное. Меня посещала мысль с усыпанной лепестками цветов кроватью, но я решил от неё отказаться. Во-первых, это как-то пошло, а, во-вторых, мне кажется, это не очень удобно. В смысле, они же будут прилипать в самых неожиданных местах, лезть в нос, и вообще, может, у тебя аллергия.

— Аллергии нет, но я очень рада, что ты отказался от этой бредовой затеи, — я фыркнула от смеха, а мужчина тем временем опустился на колени рядом с кроватью и аккуратно меня на неё уложил, разглядывая со странной задумчивой улыбкой и одной рукой приобнимая за талию. Я повернулась набок, подпирая ладонью голову, и ответила ему вопросительным взглядом. — Ты сейчас ещё какую-то странную идею вспоминаешь?

— Нет, — Барс опёрся локтями о кровать, медленно очертил тыльной стороной ладони контур моего лица, коснулся кончиками пальцев губ и подбородка. Со всё той же удивительно осторожной лаской, со странным блеском в глазах, и как будто не замечая безобразного шрама. — Любуюсь. Странное ощущение, когда мечта сбывается в точности. Я столько раз представлял тебя на этом самом месте, что теперь никак не могу поверить в реальность происходящего.

— Да уж, с реальностью у меня тоже… не очень, — хмыкнула я в ответ, накрывая ладонью его колючую щёку. — Хотя я подобного представить не могла.

Для поцелуя мы потянулись друг к другу одновременно и как-то вдруг, едва ли не на полуслове. Желание разговаривать и шутить выветрилось мгновенно, само собой, вытесненное совсем другими стремлениями — быть рядом, быть ближе, быть одним целым. Мужчина мягко опрокинул меня на спину, ладонью прослеживая изгибы тела — по груди на талию к бёдрам, плавно и неторопливо. Обняв за плечи, я потянула его к себе. Движение моё было понято абсолютно правильно, и через пару мгновений в постели мы оказались уже вдвоём. А, может быть, не только в постели, но во всей галактике.

Каждое прикосновение, каждое ощущение, каждый взгляд и даже вдох были… удивительны. Как будто когда-то давно я ослепла, а теперь вдруг опять открывала для себя краски окружающего мира. Или, может быть, раньше я просто их не видела? Когда-то давно тоже были касания рук, были поцелуи, были объятья, даже желание и наслаждение были.

Не хватало только мелких штрихов, добавляющих происходящему даже не удовольствия — смысла.

Никогда прежде не было этого стремления отдать всю себя и раствориться в ощущениях. Этой трепетной нежности каждого прикосновения, дарящей чувство собственной лёгкости, невесомости, хрупкости и какой-то совершенно запредельной нужности — мы дышали друг другом, и без этого наши жизни, кажется, оборвались бы в то же мгновение. Этого зеркального лабиринта, в котором прикосновения и отклики на них сливались в единое ощущение, одно на двоих. Этого понимания друг друга с полувздоха, когда сиюминутные желания воплощались в реальность, не успев толком оформиться в мысль.