Книга Во имя Жизни, страница 125 – Дарья Кузнецова

— Такого пожалуй побьёшь, — пробормотала я. — Ты знаешь, что ты делаешься очень страшным, когда злишься?

— Скажешь тоже, — скептически поморщился он.

— Скажу. Более того, мне уже очень хочется сказать большое спасибо от себя и всего окружающего мира твоим родителям за то, что ты называешь «дефектами воспитания». Потому что если бы не они, ты имел бы шансы стать очень жутким зверем.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — растерянно качнул головой мужчина.

— Вань, я среди них провела пол жизни, уж научилась отличать знакомую породу.

— Кхм. Ты вроде бы раньше отзывалась о них более мягко, — он вопросительно вскинул брови.

— Одно другому не мешает. Понимаешь, название «коты» и эти клички им всем очень подходили; Саблезубый отлично чуял близких по духу людей и лишних не брал. Нельзя сказать, что они были чрезмерно жестоки или кровожадны, наоборот, по-своему благородны и по-кошачьи брезгливы. Но людей, не входящих в этот круг, они считали добычей, и оценивали их именно с такой точки зрения. Это сложно объяснить словами, и уж тем более я не возьмусь докапываться до причин, но они действительно как будто принадлежали к другому виду. Есть такие мифологические персонажи, оборотни; так вот они были очень похожи за тем лишь исключением, что внешне оставались людьми.

— Они? А ты? — с интересом разглядывая меня, уточнил Зуев.

— А я, Вань, женщина, — я хмыкнула. — То есть — кошка, и психология у меня немного другая, и цели в жизни тоже. Меня не тянет и никогда не тянуло доказывать окружающим собственную крутость, я предпочитаю спокойную сытую жизнь без излишних потрясений. Но, кстати, теперь я окончательно поняла, что именно ты во мне нашёл: родственную душу. И теперь я к собственному удивлению действительно верю, что всё у нас с тобой будет хорошо.

— Мы с тобой одной крови? — задумчиво проговорил он, едва заметно улыбаясь уголками губ. — Ну, могу только порадоваться. Значит, своё решительное «да» я всё-таки получил?

— Можно подумать, были другие варианты, — усмехнулась я.

— В общем, я понял, в ближайшем будущем достучаться до тебя будет невозможно, — проворчал тренер, прерывая наше выяснение отношений. Признаться, за увлекательным разговором я совершенно забыла о его существовании.

— Ну, по крайней мере, это будет непросто, — радостно заявил Барс. — Извини, я…

— Избавь меня, пожалуйста, от подробностей, — тяжело вздохнул Петрович. — Что на «Розовой слезе» случилось?

— Где? — вырвалось у меня.

— Так станция называлась, где мы заправлялись, — пояснил Барс. — Согласен, название более чем неподходящее. А случилось там то же, что случалось уже не один раз: Диллан умудрился наткнуться на меня, завёлся и начал требовать драки. Учитывая, чем моя сдержанность и бесконфликтность закончилась в прошлый раз, я решил не доставлять Винни проблем и попробовать дать человеку то, чего он просил. Я, кстати, не выяснял; как результат-то? Сильно он убился?

— До инвалидности, — буркнул Емельяненко. — Жить будет, а вот заниматься боями — уже вряд ли.

— И что, ко мне по этому вопросу есть какие-то претензии?

— Ну, проблем Ирвину ты всё равно доставил в количестве. Он просил по возможности передать тебе по шее, потому что его уже задолбали как журналисты, так и представители спорткомитета, и отвлечься на вручение привета самостоятельно он не может.