Книга Во имя Жизни, страница 49 – Дарья Кузнецова

— У вас с этой женщиной удивительно созвучные фамилии. Она — Ашвилар, ты — Инилар, — задумчиво проговорил Барс, когда мы ступили на пешеходную дорожку.

— Мы родом с одной колонии, — нехотя созналась я. Можно было отмахнуться незнанием и совпадениями, но я не видела смысла скрывать такой малозначащий факт.

— С какой? — полюбопытствовал он.

— С Ланнеи, — я спокойно пожала плечами. — Ты чего? — уточнила растерянно, потому что при этом слове мужчина отчего-то споткнулся.

— Да так, ерунда. Просто у меня порой создаётся впечатление, что наша галактика очень маленькая и тесная. Триллионы разумных существ, а порой такие совпадения случаются, что мама не горюй!

— Ты давай лучше в образ входи, — поморщившись, порекомендовала я.

— Уже, — насмешливо отмахнулся он, и только теперь я обратила внимание, что — да, действительно, уже. Скользящий едва уловимый глазом шаг — пауза, шаг — пауза. Гармонично, красиво, но — совсем не по-человечески.

— И всё-таки, когда ты успел ещё и этому научиться? — я задумчиво качнула головой.

— Это несложно, — безмятежно отозвался он. — Главное, поймать ритм. Ртутные, они забавные, за ними интересно наблюдать, но совершенно безвредные: у них проблемы с координацией, они слишком инерционны.

— В каком смысле? — заинтересовалась я.

— В самом простом. У тхантвахархов каждое движение — соединяющая две точки прямая. А плавные криволинейные жесты они не только выполняют с трудом, но и воспринимают через раз. Мне кажется, они потому и таскаются за представителями других видов — тренируются.

— Какая оригинальная у тебя теория, — я растерянно хмыкнула. — Никогда не слышала такой версии; но она, однако, выглядит гораздо жизнеспособней многих.

— Это не моя теория, а моего… хорошего знакомого, — со смешком возразил Барс. — У меня, увы, ни ума, ни фантазии на такое не хватило бы. Мы пришли? Тогда замолкаю, — прервался мужчина, и я толкнула старомодную калитку в невысоком заборчике, окружавшем пасторальную лужайку перед белым домиком с красной черепичной крышей.

Пейзаж был настолько приторно-сладким, что у меня буквально свело скулы; прямо «дом мечты» из рекламы с Пентора. Всё-таки, как у настолько умной женщины, как Ашвилар, может быть такое примитивное представление о прекрасном?!

Впрочем, один довольно грустный вариант в голову пришёл: она просто застряла в детстве.

До определённого момента наши с Ашвилар судьбы были до странности похожи. У обеих детство было почти безоблачным, обеим жизнь сломала война. Отцы погибли, а матери беженками покинули родину. Может быть, бежали на одном и том же корабле, доставившем их в эту дыру. Обе рано окончательно осиротели, обе были вынуждены очень быстро повзрослеть, просто — при разных обстоятельствах. Подробностей судьбы Ашвилар я не знала, да и не хотела знать, но разница была очевидна. Во мне та маленькая девочка давно уже умерла, а Сангари больше всего походила на ребёнка, притворяющегося взрослым. Это ощущение посещало меня ещё при первом с ней знакомстве, но только сейчас окончательно оформилось в связное представление. Просто до сих пор я не видела, где и чем живёт эта женщина; а всё это были яркие кукольные домики. Быть может, и своих «сотрудников» она воспринимала как куклы.

Дверь при нашем приближении красиво растворилась в воздухе, впуская в свободную прихожую. Здешние интерьеры хоть и не повторяли помпезность «Райских кущ», но вполне соответствовали «пряничному» образу всего домика. Хозяйка, предупреждённая охранной системой, вышла нам навстречу.