Книга Во имя Жизни, страница 64 – Дарья Кузнецова

— Началось? — уточнила я, протягивая ладонь, чтобы коснуться лба мужчины. Тот оказался предсказуемо горячим.

Барсик от моего прикосновения вздрогнул и явно с трудом сфокусировал на мне взгляд.

— Что? А… Да. Действие препарата заканчивается. Долго ещё?

— Уже подлетаем. Что-то быстро оно, — я покачала головой, с тревогой разглядывая бледного, с лихорадочным румянцем на щеках Зуева.

— Очень может быть, — неразборчиво проговорил он. Как будто преодолевая нешуточное сопротивление, с трудом отцепил руки из подлокотников и медленно провёл ладонями по лицу снизу вверх, стирая пот.

— Вань, что вообще происходит? — раздался тихий хриплый голос откуда-то из-за спины, заставивший меня нервно дёрнуться и резко обернуться. Про спасённого мужчину я успела подзабыть.

Он выглядел не более здоровым, чем собственный спаситель, но по крайней мере сидел, говорил и, кажется, был в полном сознании, что не могло не радовать. Рыжий сидел, привалившись плечом к борту гравилёта и уткнувшись в неё лбом.

— Потом, извини, — также тихо проговорил Барс.

— Кирилл. Кир, — оставив в покое товарища, находка перевела взгляд на меня, протягивая ладонь.

— Юнаро, — представилась я, пожимая сухую горячую руку. Некстати вспомнился собственный вопрос про веснушки, и частично даже удалось получить на него ответ: спасённый был обнажён по пояс, и худощавый торс его, живот, плечи и руки тоже были усыпаны мелкими оранжевыми пятнышками. Я почти открыла рот, чтобы прояснить вопрос окончательно и узнать всё-таки, насколько он на самом деле веснушчатый, но в этот момент автопилот сообщил о прибытии.

Наша выпадающая из гравилёта компания выглядела очень жалко. Пошатывающийся Барсик, которого бил мелкий озноб, висящий на его плече равномерно покрытый гематомами рыжий, едва переставляющий ноги, и бледная помятая я со всем нашим немногочисленным имуществом в охапке. Бросив гравилёт на стоянке и воспользовавшись автоматическим внутрикосмодромным транспортом, мы кое-как добрались до нужного посадочного места.

Капитана, сдавшего нам эту маленькую внутрисистемную посудину в аренду на неделю, я помянула парой очень тёплых и добрых слов: катер оказался там, где и было обещано, был настроен на меня и даже выглядел вполне прилично. Во всяком случае, у него был шанс взлететь, а большего от него не требовалось.

Не знаю, как и на каких резервах Барс добрался до летательного аппарата, но там он окончательно свалился.

— Что с ним? — мрачно уставился на меня рыжий.

— Передозировка стимуляторов. Сможешь поднять катер?

— Попробую, — лаконично откликнулся Кирилл, осторожно опускаясь в пилотское кресло. Его тоже заметно тясло.

Внутри катер был очень небольшой. Одно-единственное «жилое» помещение прямоугольной формы. Кресло пилота, дублирующий пульт, пара скамеек-диванов вдоль стен, закрытые стеллажи и узкая дверца в совсем уж крошечный санузел.

— Нужно взлететь, выйти за пределы орбиты Гайтара и отправить сигнал бедствия на частотах Федерации, — уточнила я. Кир буркнул в ответ что-то тихое, но однозначно утвердительное, а я сосредоточила своё внимание на белобрысом, первым делом уложив его на диван.

Сердце Зуева бешено колотилось, дыхание было учащённым и хриплым. Когда я стаскивала с него маскировочный комбинезон, мужчина открыл глаза.