Книга Во имя Жизни, страница 7 – Дарья Кузнецова

Месяц назад он улетел; тогда ещё сестра не знала, куда именно. Последний раз на связь вышел двадцать четыре дня назад, и уже тогда Катя заподозрила неладное: брат хоть и бравировал, и изображал веселье, но был явно сам не свой и сильно нервничал. Девушка встревожилась, но не стала поднимать панику, и списала всё на волнение перед какими-то соревнованиями. Ещё через два дня пришло уведомление, что по распоряжению Кирилла ей был открыт доступ к его счетам (денег на которых, впрочем, было совсем немного), а сам мужчина перестал отвечать на вызовы и пропал.

Несколько дней Катя ещё надеялась, что он объявится, но начала копать. Тогда-то и выяснилось, что отбыл Кир именно на Гайтару, предположительно — на одно из основных тамошних развлечений, гонки на выживание. Суть гонок была проста и стара как мир: нужно первым добраться от точки А до точки Б через обширный запутанный лабиринт, обойдя ловушки и толпу таких же желающих. В конце победителю обещался весьма и весьма солидный куш, а судьба побеждённых была печальна.

— Почему ты думаешь, что он выжил? — ровно уточнил я. Мрачно нахохлившаяся Кнопка явно находилась на грани и держалась из последних сил, но пока не плакала. Проявлять жалость к человеку в таком состоянии — не самый умный поступок; ей, наверное, станет легче, но перед этим придётся выдержать продолжительную истерику.

— Я чувствую! — горячо заявила она, вскинув на меня взгляд яростно сверкнувших глаз.

— Другие аргументы есть, или этот единственный? — также спокойно, без насмешки и сарказма уточнил я. Верил я её чутью или нет, это не повод издеваться над последней надеждой человека.

Она только медленно качнула головой, отводя глаза, и тяжело протяжно вздохнула.

— Прости, я… не надо было тебя дёргать. Просто я обошла уже всех, кого могла. В полиции приняли заявление, но честно предупредили, что шансов никаких, да это и не их компетенция. Из частных лиц, на кого я могла выйти, никто не согласился, даже за очень хорошие деньги: все говорят, что искать покойника на Гайтаре — гиблое дело. А я… Вань, я чувствую, что он там, что он жив. Как я могу его бросить? Вот видишь, даже тебя нашла, и пришла просить. Хотя я ведь понимаю, как этот поступок выглядит с твоей стороны: десять лет не появлялись, ни слова не было, а тут вдруг такие просьбы. Но, может быть, ты спросишь у генерала? Хотя бы примерно узнать, выяснить, действительно ли он… умер, — глаза девушки всё-таки влажно блеснули, и она крепко зажмурилась, отворачиваясь.

Я вдруг понял, что она не просто расстроена, а пребывает в отчаянии. На той самой грани, когда ещё немного, и человек начинает совершать безумные и бессмысленные поступки. То есть, если я сейчас откажусь, — на что я имею полное право, — она просто полетит туда сама. И не станет симпатичной девушки Кати.

Если бы дело было только в необходимости задать пару вопросов генералу, раздумывать не имело смысла, я бы вызвал его прямо сейчас и всё выяснил. Вот только я точно знал, что он мне скажет. То же, что говорили этой девочке все остальные: искать покойника на Гайтаре — гиблое дело. Но ведь её такой ответ не удовлетворит.

— Кать, посмотри на меня, — со вздохом попросил я, принимая решение. Девушка подняла на меня потухший печальный взгляд. — Я всё выясню. Обещаю. Если он жив, я его вытащу, если нет — точно узнаю, что произошло. Но только если ты поклянёшься памятью родителей и вообще всем для тебя важным, что не полезешь туда сама.