Книга Во имя Жизни, страница 80 – Дарья Кузнецова

— Хм. А отец — злой?

— В молодости был, — она пожала плечами. — Не то чтобы прямо совсем злой, но очень жёсткий и бескомпромиссный, — мама нахмурилась и мрачно вздохнула. Потом тряхнула головой и состроила недовольную гримасу. — Так, закрыли тему. Поехали, у нас куча дел! Вечером Володька с Ичи приедут, ты не против?

— Конечно, нет, — хмыкнул я. — Буду рад их видеть.

Время до вечера прошло бодро и энергично. Забег по магазинам занял часа три, а остальное время мы посвятили готовке. Вернее, готовила мама, а я был на подхвате; мне этот семейный талант передался в гораздо меньшей степени, и хоть я вполне способен был сварганить что-нибудь вполне съедобное, но без особой нужды к этим навыкам не прибегал.

Гости прибыли в назначенный час. По классике, с тортиком.

— Ну, привет, катастрофа, — бодро прогудел Владимир, пропуская вперёд свою миниатюрную вторую половинку, и окинул меня насмешливым взглядом. — Выглядишь бодро. Привет, мам.

— Привет-привет, здоровяк, — радостно отозвалась она, перестав тискать Ичи и переключившись на брата.

— Как вы тут? — полюбопытствовал Владимир по дороге в гостиную, где мы решили разместиться. Всё равно большого стола для посиделок у меня не было, а там хоть кресла мягкие.

— Замечательно, — с улыбкой сообщила мама. — Я практически на каникулах; Ванька обо мне так заботится, что я немного в шоке и искренне завидую его будущей жене. По всем нужным инстанциям отвёз, по магазинам безропотно пол дня болтался!

На этих словах Ичи покосилась на меня с уважением, а брат — с искренним сочувствием. Я в ответ только рассеянно пожал плечами; нельзя сказать, что процесс хождения по магазинам доставляет мне удовольствие, но и особой трагедии я в нём не видел. Наверное, потому, что случалось со мной подобное очень редко.

— Ты мне вот что скажи, жертва наркотиков. Как твоё здоровье и что говорят врачи? Ты окончательно оклемался? — участливо поинтересовался Владимир, переключаясь на другую тему, когда мы с комфортом расселись, и он привычным жестом подгрёб Ичи поближе, себе под бок.

— Да, более-менее. Сейчас потихоньку набираю форму обратно, через полгодика вполне буду готов к свершениям, — я пожал плечами. — Так что списывать меня, определённо, ещё рано.

— Ладно, а по яблоку раздора что слышно? — продолжил старший, удовлетворённо кивнув.

Этот вопрос заставил меня недовольно скривиться, разом испортив настроение. Мы с Ирвином проконсультировались, наверное, со всеми приличными юристами в галактике, и каждый из них, ознакомившись с материалами дела, только разводил руками. Не было там предпосылок к пересмотру. Вернее, был один факт, который с натяжкой можно было посчитать нарушением, но зацепка за него могла ещё сильнее всё испортить: приговор был вынесен в отсутствие обвиняемой. Улик было более чем достаточно, и вряд ли любой другой судья вынес приговор мягче существующего.

В итоге нам оставался только один вариант — прошение о помиловании. Ответить на него мог только Президент лично, а вероятность такого события стремилась к нулю. Сейчас Винни изыскивал способы если не встретиться с этим более чем занятым человеком лично, то по крайней мере обеспечить попадание документа непосредственно в его руки, минуя тысячи секретарей и уполномоченных представителей.