Книга Функции памяти, страница 47 – Дарья Кузнецова

Не спеша шевелиться, я задумалась, что делать. Первую идею, отстраниться и извиниться, быстро отогнала. Вот ещё не хватало начинать строить из себя недотрогу и неиспорченность! Тем более… приятно же ради разнообразия пообниматься с живым мужиком в реальности! Ну не человек, ну с хвостом и ушами, но симпатичный же. И тело у него такое, что просто стыдно не воспользоваться возможностью. Да и не делаю я ничего неприличного.

Не смогу сделать, даже если захочу. Потому что мышцы затекли так, что я не чувствую ног, какие уж тут неприличные радости тела!

Да и не только ног…

— Выспалась, маленькая урши? — ровным, совсем не сонным голосом спросил Нидар и, кажется, даже обнял меня покрепче.

— Ну так, — пробормотала неопределённо. — Боюсь пошевелиться, ноги затекли. И спина. Всё-таки спать в такой позе — то еще приключение… Я не очень тебя пинала? — спросила, не предпринимая попыток освободиться.

— Не очень, — в голосе рыжего послышалась улыбка, которая быстро пропала: — Тебе снилось что-то плохое?

— Ну после такого вечера было бы удивительно, если бы приснилось что-то хорошее! — отозвалась я с нервным смешком. — А как ты это определил?

— Ты всхлипывала и дрожала. И бормотала что-то, я не понял. Наверное, на своём языке.

— Короче, понятно, поспать спокойно я не дала и тебе. Извини.

— Мне хватило, — спокойно возразил Нидар, перехватил меня под мышки и потянул, легко повернул на спину. Потом сел сам и принялся уверенными, отточенными движениями разминать мне бёдра.

— Ты что делаешь? — всё-таки не выдержала я.

— Ты же сказала, что затекли ноги. — Я почувствовала, что он пожал плечами.

Так. Кажется, я окончательно перестала что-то понимать.

Конечно, такая забота приятна, а всяческий подтекст… Вскоре начал восстанавливаться кровоток и я окончательно перестала видеть в процедуре какие-то посторонние намёки, только шипела от боли сквозь зубы. Но уж слишком охотно этот харр со мной нянчится, подозрительно. Конечно, все его действия при желании можно объяснить практической необходимостью: и таскать меня на плечах ему, может, проще, чем ждать, и спать на дереве спокойней, а что пришлось держать меня всю ночь в охапке — так только ради безопасности. И вот сейчас проще помассировать мне ноги, чем пытаться спустить так. Но всё равно — странно.

— Нир, почему ты со мной так возишься? — спросила в итоге, заодно отвлекая себя от неприятных ощущений.

— Как — так?

— На руках таскаешь, ноги вот разминаешь, хотя с последним я бы и сама справилась. Я, конечно, очень тебе благодарна и не в претензии, но что-то подсказывает, будь на моём месте мужик,ты бы над ним так не трясся.

Нидар помолчал несколько секунд, кажется, в смятении, а потом озадаченно проговорил:

— Как тебе такое только на ум пришло… Нет, я бы, конечно, не стал так заботиться о мужчине.

— Ага. Тогда остался один вопрос: а ты вообще как меня воспринимаешь, как девушку или как ребёнка?

— Всего понемногу, — засмеялся он. — Зачем тебе это?

— Интересно. Нам предстоит провести наедине еще несколько дней, и я пытаюсь понять, чего от тебя ждать. То есть понятно, что вряд ли чего-то плохого, но хотелось бы деталей.

— Ты меньше ростом, чем наши женщины, — после короткой паузы проговорил рыжий. — Уже в плечах и слабее физически. А еще урши говорят и ратят неправильно, ближе к детям, чем к взрослым харрам. Поворачивайся, — скомандовал он, но дожидаться, пока соображу, куда именно, не стал и, чуть отодвинув меня, развернул к себе лицом, что бы заняться голенями. — Поэтому иногда я чувствую тебя ребёнком. Но голос и поступки взрослые, красивое женское тело, приятное, хотя и немного чуждое, лицо. Красивый, необычный цвет волос, у нас таких светлых и солнечных не бывает. Глаза яркие, голубые, мне такой цвет больше всего нравится. Поэтому в остальное время я вижу привлекательную молодую женщину. И… возиться с тобой приятно. Особенно во втором случае. Достаточно деталей? — он бросил на меня насмешливый взгляд.