Книга Солнце Самайна, страница 3 – Дарья Кузнецова

Мюрин не сбавила шага и нырнула в туман — словно в омут, невольно задержав дыхание. Влажные невесомые ладони мазнули по лицу — то ли, слепой, он пытался узнать её, то ли ласково утирал следы сажи со щёк. Туман мерцал перламутром и пах влагой, тяжёлым рябиновым цветом, холодной полынью и терпким вереском. Он был настолько густыми и плотным, что Мюрин не видела своих ног. Не стало деревьев и холмов, травы под ногами и неба над головой, только белёсая кисея вокруг и её искристый, слабый, волшебный свет.

Девушка продолжила бежать, пусть и не видела, куда ступает. Туман тянулся за ней, пробирался под плащ, приглушал звуки, путал чувства и мысли. Чудилось, что он не имеет ни конца ни края, что бежать ей до конца времён, пока не зачахнет Эо Мугна.

Но Мюрин продолжала бежать. Стиснув зубы и подобрав подол, глядя вперёд слепыми от тумана глазами.

Пронзительный вой зазвенел вдруг и совсем близко, словно невидимый волк мчался рядом с девушкой, и в то же мгновение над головой тяжело захлопали сотни пар крыльев. От неожиданности Мюрин дёрнулась, запнулась и, не удержав равновесия, полетела вперёд, в неизвестность.

Она зажмурилась и закрыла руками лицо, готовая к страшному падению в бездонный овраг, но земля оказалась ближе. Беглянка ссадила об утоптанную землю ладони, ушибла локти — и только. Приподнявшись на руках, она огляделась.

Туман исчез столь же незаметно, как появился, и осталась дорога, та самая, которую Мюрин искала. Сложно не узнать Шлиге Куаланн, одну из королевских дорог: хороша, надёжна, удивительно широка — две колесницы разойдутся свободно. Дорога упиралась в луну, которая за минувшее время скатилась совсем низко и казалась сейчас огромной. Мюрин на мгновение замерла в растерянности, пытаясь понять, там ли должно быть ночное светило или нет, но тут же отогнала пустые мысли и торопливо встала.

Однако бежать дальше она не поспешила, вдруг сообразив, что не представляет, в какую сторону ей нужно двигаться. Звёзды над головой вроде бы были те же, привычные с детства, но Мюрин не знала, как могут они указать путь и помочь. Минуту назад знала, а теперь — нет.

«Шутки Самайна», — сообразила девушка.

А потом со стороны луны вновь донёсся переливчатый, резкий волчий вой. Зверь не пел, зверь загонял добычу.

Земля под ногами задрожала от топота копыт, затрепетал воздух от густого звука охотничьих рогов, над дорогой поднялась пыль, занавесив луну, и Мюрин помчалась прочь, не разбирая дороги. Вдруг поднявшийся ветер хлестнул в лицо, швырнул горсть песчинок или мелкой ледяной крупы, рванул за косы. Девушка закрылась рукой, крепче стиснула зубы, упрямо продолжая бежать против ветра.

Конский топот, лай и вой, трубный рёв рогов приближались, накатывали волной, забивали уши и отдавались горечью в груди. Мгновение — и вот уже звуки со всех сторон, и к прежним добавилось улюлюканье и невнятные возгласы всадников, и Мюрин, вновь запнувшись, упала, прокатилась кубарем. Тут же вновь вскочила на ноги…

Боги! Зачем она бежала по дороге? Почему не свернула в лес?..

Мюрин окружили гончие и всадники, и в первый момент она даже испытала облегчение: то оказались не желтоголовые псы. У тех лошади гнедые да бурые, крепкие, коренастые, а тут — тонконогие, высоченные, чёрные как сажа. И псы чёрные, незнакомые, с короткой лоснящейся шерстью, и огромные — с жеребёнка, с острыми мордами и хвостами-плётками.