Книга XXI век не той эры, страница 161 – Дарья Кузнецова

Явление собственного кузена вызвало раздражение, не больше того. А вот его поведение откровенно разозлило. Впрочем, здесь уже не было ничего удивительного и неожиданного: оскорбление женщины — это оскорбление сопровождающего её мужчины, если он, конечно, мужчина. Это была установка откуда-то из давних, ещё довоенных времён, когда сын Тора был просто молодым аристократом.

О том, что Ольга может возражать против его решения, мужчина просто не подумал. Когда она высказала свои претензии, он в глубине души признал их справедливость: поступок был грубый и даже незаконный (наверное, впервые в жизни Ульвар сознательно и цинично нарушил что-то кроме морально-этических норм; можно сказать, памятный день). Только женское недовольство всё равно меркло на фоне собственных вдруг обнаружившихся страхов. Бояться сыну Тора очень не понравилось.

Что касается сцены в леталке… К обучению маленьких абсолютов во все времена подходили очень ответственно. Уже к году слишком сильные малыши умели соизмерять силу и не причинять вреда окружающим даже в очень эмоционально возбуждённом состоянии. Поэтому случаи, когда полубоги вдруг оказывались неспособны себя контролировать, были очень редки. А уж ситуации, когда при этом по их вине страдал кто-то из окружающих людей, и вовсе можно было пересчитать по пальцам. Основополагающее, самое главное и самое сильное «табу» в жизни абсолютов: соразмерять силу.

В общем, Ольгу Ульвар вряд ли ударил бы, даже если бы она не вызывала в нём столь странных и непривычных эмоций. Но то, что он всё-таки не сдержался, было показательно.

Правда, и на этом неожиданности не закончились. Сын Тора и правда очень не любил разговаривать и кому-то что-то объяснять, и делал это только в крайнем случае. И его полностью устраивало, что окружающие не жаждали получить разъяснения именно у него, предпочитая выяснять интересующую информацию иными, менее нервными способами. Так что желание Ольги поговорить было очень некстати, но почему-то раздражало гораздо меньше, чем могло, и он даже не рявкнул на неё, как делал обычно. Ворчал, но всё равно рассказывал. Хотя и обрадовался прилёту эвакуационной службы.

Проще говоря, поступок Императрицы запустил целую цепочку событий, быстро и беспощадно пинками загоняющих полубога в неотвратимое светлое будущее.

А пока Ульвар сын Тора занимался устройством своего быта и личных отношений на Терре, можно сказать — наслаждался заслуженным отдыхом, в окружающем мире продолжала кипеть жизнь. Поместье Йенсен действительно было очень тихим уголком в глубочайшей глуши; туда не доносились отзвуки взрывов.

Обстановку в Империи и быт её жителей сложно было назвать безоблачными, но Ульвар знал, о чём говорил. Здесь действительно не умирали от голода, и действительно не было непроглядной нищеты. И большинство жителей Империи действительно искренне клало свою жизнь на алтарь общей войны.

Но всегда находились те, кому хотелось больше, причём чужими руками и задарма, и легионам порой приходилось выступать против собственных граждан. Так отдыхающий и проходящий доукомплектовку «Гамаюн» успел за это время совершить вылазку из системы звезды Центурион-альфа в соседнюю систему Центурион-гамма, где на одной из планет вспыхнул мятеж, и оный мятеж подавить.