Книга XXI век не той эры, страница 69 – Дарья Кузнецова

— Где болит? — прагматично уточнил он.

— Болит? — недоумённо переспросила она. — Нигде… — начала женщина, отлепляясь от дерева и пытаясь выпрямиться, но зашипела от боли, схватившись за правое плечо.

Стянув перчатки и, заодно, повреждённый локтезапястный сегмент брони, чёрный трибун, расстегнув на женщине скафандр, стянул его вниз, высвобождая правую руку из рукава. К ужасу Ольги, следом пришла очередь комбинезона, который постигла та же участь. А под комбинезоном у неё не было совсем ничего, и она была благодарна боли, которая отвлекала её от смущения. Но даже несмотря на неё там, где грубые мужские пальцы касались нежной кожи, оставалось ощущение тепла и болезненной недосказанности: этого было слишком мало.

Сын Тора же, не замечая лихорадочного блеска в глазах, под тихие судорожные болезненные вдохи пытался определить целостность костей. И хмурился. Одна мысль не давала ему покоя: он испытал облегчение, когда обнаружил, что его спутница жива. И это было довольно странное ощущение в контексте чьей-то отдельной жизни, не представляющей объективной ценности. Когда с опасного задания вернулась почти уже похороненная разведгруппа, когда по кацалиоцли приходило сообщение о благополучном окончании зачистки, когда удавалось с минимальными потерями выйти из окружения или взорвать несколько часов отравлявшую жизнь батарею — оно было понятно и объяснимо. А сейчас удивляло. Кроме того, Ульвар чувствовал, — и со спокойной иронией это признавал, — что потихоньку начинает уважать настырно плетущуюся за ним в неизвестность женщину. Может, и облегчение происходило из того же источника, как знать.

Уважать её было за что даже без скидки на слабости женского пола. Сыну Тора доводилось оказываться во время боёв среди гражданского населения, и многие неподготовленные мужчины в момент опасности вели себя гораздо хуже, чем эта девочка из прошлого. А она, надо признать, держалась молодцом. Не ныла. Ничего не требовала. Спотыкалась от усталости, но терпела. И, самое главное, не пыталась с ним спорить и оспаривать распоряжения. Сказано — делай, и она делала. Морщилась, корчила рожи, явно мысленно ругала своего спутника, но делала. Кажется, она на самом деле понимала его правоту, а не тупо подчинялась праву сильного, и только поэтому молча терпела. Это было неожиданно, но приятно.

И сейчас вот. Ульвар видел мужчин, которые и от меньшего повреждения заходились в истерике. А она только кусала губы, стискивала кулак здоровой руки и, вздрагивая, шумно втягивала носом воздух, когда действия были особенно болезненными. На глазах выступали слёзы, но это была рефлекторная неконтролируемая реакция на боль.

— Перелома нет, сильный вывих, — прокомментировал мужчина. Отёк ещё не успел сформироваться, и диагноз можно было поставить и так.

— Вы только не перестарайтесь и руку мне не оторвите, вправляя, — сквозь стиснутые зубы и жалкую улыбку выдавила Ольга, зажмуриваясь и отворачиваясь, как будто если она ничего не увидит, ей не будет больно. Сын Тора только хмыкнул в ответ, давая понять, что попытку пошутить оценил и, одной рукой зафиксировав пациентку за ключицу и основание шеи, выстроил нужный угол и резко коротко дёрнул. Сустав с противным звуком встал на место, а женщина судорожно взвыла на вдохе и закашлялась. Слёзы брызнули из глаз, и она пробормотала: