Книга XXI век не той эры, страница 91 – Дарья Кузнецова

— Слава Императрице? — иронично вскинув бровь, спросил у леса абсолют. Лес ответил едва слышным смешком, и сгустком дымного марева качнулся навстречу. Ульвар и сам не заметил, как винтовка оказалась в его руках, вскинутая к бедру.

— Да свои, свои, сказал же, — проворчал лес, марево вновь неопределённо качнулось, и вдруг из него появилась голова. Когда целостность маскировки была нарушена, оказалось возможным различить и остальной силуэт. За точность Ульвар поручиться был не готов, но расположение рук и ног вроде бы прослеживалось.

— Хороший костюмчик, — хмыкнул норманн, разглядывая незнакомца. Это был невысокий (особенно по сравнению с гигантом-норманном) жилистый русич с худым бледным чисто выскобленным лицом и недавно выбритым черепом, на котором пробивающиеся тёмные волосы смотрелись как грязный налёт. Светло-серые, холодные и будто прозрачные глаза глядели пристально, внимательно, цепко.

— У тебя тоже неплохой, — усмехнулся в ответ русич, не спеша представляться. Ульвар прекрасно понимал, что, будь это враг, он давно уже мог напасть из куда более выгодного положения, и даже броня бы не спасла. Поэтому решил не доводить до конфликта, и назвался первым.

— Чёрный трибун легиона «Гамаюн» Ульвар сын Тора, — проговорил он, убрав шлем и сложив руки на груди в уставном приветствии.

— Чёрный сокольничий Ярослав Казарский, — ощутимо расслабившись, ответил лесной дух, и силуэт его едва заметно качнулся. Было довольно странно наблюдать висящую отдельно от тела человеческую голову, но Наказателя это зрелище не удивило; о существовании подобных костюмов он знал.

— Наслышан, — насмешливо ухмыльнулся полубог.

— Взаимно, — не остался в долгу человек.

В отличие от сына Тора, которого знала вся Империя, Казарка был тоже очень известным персонажем, но — в узких кругах людей, обладающих соответствующим допуском. Двум живым легендам пересекаться прежде не доводилось, и теперь они разглядывали друг друга с профессиональным любопытством и без опасения. Потому что все страхи Ульвара погибли в горниле Великой Войны ещё в самом её начале, а Ярослав Казарский не дожил бы до своих лет, если бы верил слухам и сплетням.

— Какими судьбами в наших лесах? — задал самый главный вопрос Ярослав. — Никак лично прибыл проинспектировать, или отдать команду? — после сложившегося начала беседы переходить на вежливое «вы» ему показалось неуместным.

— Случайно получилось, — норманн пожал могучими плечами, не желая вдаваться в подробности. — Но, однако, команду отдать действительно могу. Приказ будет или сегодня, или, самое позднее, завтра. Возьмёте меня в свою тёплую компанию? Я вам пригожусь.

— Слушай, ничего личного, — усмехнувшись шутке, качнул головой Казарка, — но ты мишень. Очень много внимания будешь привлекать, — он, кажется, демонстративно развёл руками. — Что, так неймётся? Дождись своих, с ними постреляешь. Или это то самое предчувствие? — нахмурился Ярослав.

Легендарная интуиция абсолютов была одной из немногих легенд, в которые сокольничий верил; он сам бывал свидетелем её проявлений, и ни в коем случае не собирался пренебрегать мнением одного из сильнейших (а по мнению некоторых — вовсе сильнейшего) абсолютов современности.

Может быть, напрасно. Может быть, стоило усомниться. Но оба бойца не знали, что та самая интуиция — это проявление предопределённости, на которую были обречены все полубоги. Как не знали и о том, что в данный момент та самая предопределённость уверенно вела трибуна Наказателя легиона «Гамаюн» к смерти. Ульвар просто привык доверять своему чутью, и сейчас оно настойчиво рекомендовало следовать за диверсантами.